Автор
В темном переулке вспыхнул белый огонь, словно риторический вопрос на фоне мертвящей тишины. Снайпер бесстыдно сбрасывал драгоценные секунды из золотого дня, его шептанье становилось отчаянным и беззубым в ушах бойца. Сергею казалось, что он стоит на краю вечности, в этом тишине и белых пожарах. Он не мог прервать это неумолкаемое грохотание оружия, словно сердце призрака, которое вырывается из-под земли....
Но, проваливаясь в небытие, он успел сообразить, что на самом деле ему ввели очень сильное снотворное. Его отключили. А перед этим высокая тонкая женщина с карими глазами осматривала его лицо.
Но тут же вспомнилось, как он вскакивал ночами в ледяном поту, метался по комнате, орал, размахивал руками и просыпался только потом, от собственных воплей или от боли, когда врезался кулаком в какой-нибудь твердый предмет, предполагая в нем живого беспощадного противника. Ведь это было? Он знал совершенно точно – да, было.
Он машинально провел рукой по лицу и тут же услышал:"
"– Не трогай! Там бинты, швы, в общем, пока ничего интересного. Вот когда мы все это снимем, будет действительно интересно. Ты таким красавцем станешь, даже не представляешь… – Она осеклась, ойкнула, прижала ладонь ко рту, вскочила и направилась к двери. Он отчаянно застонал, она остановилась. – Ну что еще?
Он поднял руку, сложил пальцы и сделал движение, как будто пишет в воздухе.
– Молодец. Придумал, – нервно хохотнула Катя, – хочешь вступить со мной в переписку?
Он энергично закивал и тут же почувствовал, как болит лицо от резких движений. Катя в нерешительности застыла в дверном проеме. Он был уверен, что сейчас она уйдет. Однако ошибся. Она вытащила из кармана халата огрызок простого карандаша, крошечный блокнотик с Микки-Маусом на обложке и вернулась к койке.
«Мне изменили внешность?» – коряво вывел он.
Она молча кивнула, выдернула листок, разорвала его в мелкие клочья и быстро вышла из палаты.
Глава одиннадцатая
Наталья Марковна Герасимова названивала сыну домой и на мобильный, но все без толку. Мобильный был выключен, домашний не отвечал. Она вдруг вспомнила, что почти неделю не слышала голоса своего мальчика. Столько всего страшного произошло – взрывчатка, убийство шофера Гоши, эта непонятная история с карточками, а она, мама, как будто вообще ни при чем.
Конечно, она не обижалась. Грешно обижаться, когда на мальчика столько всего навалилось. Но все-таки, разве так трудно хотя бы раз набрать номер и сказать всего несколько слов маме?
Наталья Марковна не знала, куда себя деть. Она бродила в халате по огромной, идеально убранной квартире, пыталась читать, но строчки сливались в черно-белую рябь.
