Автор
В темном переулке вспыхнул белый огонь, словно риторический вопрос на фоне мертвящей тишины. Снайпер бесстыдно сбрасывал драгоценные секунды из золотого дня, его шептанье становилось отчаянным и беззубым в ушах бойца. Сергею казалось, что он стоит на краю вечности, в этом тишине и белых пожарах. Он не мог прервать это неумолкаемое грохотание оружия, словно сердце призрака, которое вырывается из-под земли....
– Неужели все настолько плохо? – спросил Стас.
– Не то слово, приедете – сами увидите.
Она продиктовала адрес, толково объяснила, как доехать, и спросила, где, в котором часу они встретятся.
– Давайте в шесть, в начале Цветного бульвара, у старого цирка, – быстро проговорил Стас и готов был повесить трубку, но тут же спохватился и заорал: – Нет! Погодите! Вы помните, как я выгляжу?
– Ой, правда, совсем не помню! – растерялась она. – Столько лет прошло, я видела вас раза два, не больше. Вы, кажется, были такой полный, с длинными волосами, в очках.
– Я сбросил пятнадцать килограммов, волосы стригу коротко, вместо очков контактные линзы. А вы были маленькая, худенькая, с двумя хвостиками и большими голубыми глазами.
– Все правильно, только глаза у меня темно-карие, почти черные. Это у Юрки голубые."
"– Ну да, конечно. Простите, я забыл. Честно говоря, я забыл даже ваше имя.
– Ирина.
– Очень приятно. Так вот, Ирина. Вы увидите «Тойоту» цвета какао с молоком. Машина довольно приметная. Запишите номер.
Положив трубку, Стас долго кашлял. От чужого голоса першило в горле.
– Бред, – произнес он, хлебнув минералки из горлышка, – я с самого начала понял, что это бред.
А женщина, которую действительно звали Ирина, тут же позвонила и по телефону пересказала разговор со Стасом почти дословно.
– Умница, – похвалил ее хриплый прокуренный бас, – когда встретитесь, задержи его минут на двадцать-тридцать. Как тебе показалось, он сильно нервничал?
– Я же сказала, он говорил чужим голосом, он играл другого человека, причем довольно бездарно.
– Но нервничал?
– Да фиг его знает! – рассердилась Ирина. – Я тебе что, психолог, блин?
* * *Сергей Логинов попытался открыть глаза, но не сумел. Сквозь веки пробивался зыбкий свет. Кожа на лице саднила, стянулась и отвердела, как будто ее пропитали клеем. Он потрогал щеку и почувствовал под пальцами нечто мягкое, шершавое, похожее на ткань.
«Бинты, – догадался он, – у меня перебинтовано лицо!»
Он осторожно приподнялся на койке. Ноги не болели.
Открылась дверь, и в палату вплыла знакомая фигура в белом халате. Он узнал медсестру Катю.
