Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
А Инну опрокидываю на диван.
– Ноутбук… – пищит она.
Да провались он! Закрываю крышку и сметаю в самый угол дивана. Все, плацдарм готов. Одну ее ногу на спинку дивана, другую в сторону. Втягиваю носом воздух. Про ноутбук она тут вспоминала… Да ты сейчас обо всем забудешь."
"У меня уже привычно сносит голову от того, какая она нежная, влажная, отзывчивая на ласку. Или даже сильнее. Сегодня как-то особенно остро. И сил уже оттягивать нет, я хочу ее наслаждение, чтобы она вздрагивала и всхлипывала. Хочу чувствовать, как сокращается все у нее внутри.
Отпускаю. Ее наслаждение ловлю губами снаружи и пальцами внутри. А потом подтягиваюсь наверх и жадно целую в рот. От нее пахнет мной, от меня ею. Это очень интимный поцелуй. Охрененно правильный поцелуй.
И, хотя у Инны еще поплывший взгляд, и вся она как пластилин, я больше не могу ждать. Переворачиваю, поднимаю за бедра и врубаюсь.
***
Его движения резкие, глубокие. И руки держат крепко. И я вздрагиваю от каждого его толчка. Это… это слишком. Не больно, нет.
Вадим вдруг замирает. Прижимается сильно. Его губы часто и мягко касаются моей шеи, плеч, верха спины, между лопаток. От этого контраста – только что были глубокие мощные толчки, а теперь только нежные касания губ – слезы начинают течь сильнее. Его рука проходит от горла по груди вниз, гладят между бедер.
Ты забрал все. Все! Ничего мне не осталось.
Низкий горячий шепот обжигает мне ухо.
– Как я люблю, когда ты такая… мокрая… возбужденная… Хочешь меня, да? Скажи, что хочешь…
Не могу говорить, лишь киваю со всхлипом. Ты любишь, когда я мокрая, Вадим. А я люблю, кажется, что-то совсем другое. Или кого-то.
***
Натюрморт – капец. В одном углу дивана Инкин ноутбук. В другом – мы, мокрые, потные. Жопой чую, что под нами мокрое пятно. Интересно, можно ли будет очистить, или диван целиком придется менять? Вот это мы дали жару. Но настроение – зашибись. Приподнимаю голову, касаюсь пальцем припухших губ.
– Извини. Сейчас все исправлю. Схожу за булочками, сварю кофе. И больше не буду посягать на время, отведенное для регистратуры.
Инна улыбается. Но мне почему-то ее улыбка кажется грустной.
***
За воскресенье мы выправили все баги. И в понедельник у нас все работает как часы. Не испытывать хоть капельку профессиональной гордости я не могу. Все-таки это было первое мое серьезное испытание на новом месте, и я его прошла.
