Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
"Хирург Коновалов
Глава 1.
– Вадим Эдуардович, ты не поверишь, – в ординаторскую влетает Алферов.
– Евгений Николаевич, я четырнадцать лет в хирургии. Попробуй меня удивить.
Алферов ухмыляется.
– Закон парных случаев снова сработал.
Если это то, о чем я думаю…
– Скажи, что пошутил.
– Я только что из приемного. Пациента уже готовят к операции, – дисциплинированно рапортует Алферов.
Проклял нас кто-то, что ли? Или не надо было позавчера очередного «народного целителя» из отделения выгонять?
– Жень, ты, когда из приемного шел, не видел, надпись у нас не поменялась?
– А?
– Ну, может, вместо «Хирургическое отделение» там теперь надпись «Членомонтаж»?
Вместе с Женькой за компанию ржут и другие находящиеся в ординаторской хирурги.
– Что, опять эксперименты с пылесосом?
– Не, там история полный трэш, я думал, такое только в анекдотах бывает…
Женька прерывается. Дверь в ординаторскую снова открывается, заглядывает медсестра Катя.
– Вадим Эдуардович, у нас все готово!
– Готово к ремонту карданного вала?
Катя хмурится, не понимая шутки.
***
Сразу после операционной меня срочно вызывают на ковер к высокому начальству, разумеется, по какой-то ерунде. Отчеты, мать их. По возвращении на меня нападает Людмила Владимировна, самая опытная медсестра в нашем отделении.
– Вадим Эдуардович, вас там спрашивает родственница этого… только что прооперированного.
– Сильно спрашивает?
– Нервически.
Если нервически – то жена, наверное.
Киваю медсестре, повожу плечами. До конца рабочего дня – два часа. Сегодня был день без операций. Этот бедолага – не в счет, пустяк. А вот его нервическая – это может быть серьезное.
***
– Вы Мишу оперировали?!
Привычно сканирую внешность, определяя стратегию разговора. На воробья похожа. Или на галчонка. Мелкая, щуплая, темные взъерошенные волосы, круглые глаза и какие-то внезапно пухлые щеки.
– Я.
– Что с ним?!
– А вы ему кто? – уточняю на всякий случай.
– А… Мы… мы вместе.
Выгибаю бровь.
– Жена?
Округлые щеки вспыхивают.
– Нет.
Ну вот, все совсем упростилось.
– На нет и суда нет.
– Что?!
– Информация о состоянии здоровья относится к предельно конфиденциальной. Я могу сообщать ее только близким родственникам.
Она заливается краской не только щеками – всем лицом. Сопит.
