Путешествуя по загадочной планете Хищной, ты замечаешь, что каждая тварь здесь выходит из воды или воздуха, словно созданная для этой суровой среды. Ночью мир вокруг наполнен непредсказуемыми шумами и призрачными огоньками, а днем — лишь мерцание молний на стеклянных горах. Каждый шаг ведет к новым опасностям, когда всё вокруг становится живым и чувствительным....
— Самец исполнил свой долг, оплодотворил самку. Ну, а дальше, если ему не повезет, если он слишком слаб, то он не почувствует опасности, а не почувствует, значит — уснет, а если уснет, то на него могут напасть хищные цветы! Ну, а там, отобьется — не отобьется… Так что, если он позволил себя съесть, то не будет в дальнейшем передавать потомству слабые гены. А самка, она должна выносить продолжение своего рода, выкормить и научить всему. Ну, примерно так. Я думаю.
— О чем вы это там щебечете? — к нам подошел командор.
Я коротко рассказал ему о ночном происшествии, а также о геройском поступке Лерой. Девушка засмущалась, а Тилбот с удивлением взглянул на нее и покачал головой.
— Пожалуй, по возвращении подниму вопрос у руководства о возможности включения в команду женщин. Думаю, мы их сильно недооцениваем.
Девушка довольно зарделась, а командор, нахмурившись, махнул рукой в сторону куста.
— Пойдем-ка посмотрим, что он из себя представляет. Врага нужно знать в лицо, а желательно еще и изнутри.
Сзади послышался громкий всплеск. Мы обернулись. Из воды, довольно пофыркивая, вынырнул Шейн. На берегу за ним наблюдали Трой и Клаус.
— Ребята, идите сюда! Вода очень теплая!
— Спасибо, мы пока подождем! — ответил ему Трой.
— Чего подождете?
— Посмотрим, съедят тебя водные хищники или нет!? — ответил Клаус."
"Мы улыбнулись весельчакам, речка была неглубокая, и сквозь ее прозрачную воду было видно даже песчаное дно, и, увы, рыбы там не наблюдалось.
— Да уж, жуткая смерть, — посерел лицом командор.
— Что-то мне и есть, уже расхотелось, — с трудом сглотнула девушка.
И в этот момент от реки раздался душераздирающий крик.
Глава 15. Настоящая еда
Ставрос
Мы сидели вокруг потухшего костра, а вернее, продолговатой горки черных с красными искорками внутри угольев, и смеялись. Давно я не смеялся от души, да еще до колик в животе.
