В окружении ночи, где каждая звезда кажется ближе к тебе, Вика вдруг предложила работу, которую сразу же заставила задуматься. Этот шеф сияющего лица и глаза как разящий меч — непонятное сочетание тепла и холодности. Медленно выпрямившись от его вопроса, Вика решилась на откровенный ответ, открыв новую страницу в своей жизни....
В конце концов, я не столь безнадежен и кое-что знаю.
Вот это уже интересно.
— Например? Какого цвета у меня глаза?
Фыркнул, посмотрел на меня и уверенно выдал:
— Карие.
— Нет.
Нахмурился и не так уверенно поинтересовался:
— Зеленые?
— Нет.
— Не голубые же! — и подался вперед, пытаясь разглядеть цвет радужки в неясном свете.
Я тут же скромно потупила глазки, едва сдерживая смех. Или это слезы? А Ник обиделся.
— Ты издеваешься?
— Просто показываю тебе, что изображать отношения сложнее, чем ты думаешь.
— Например.
Легко сказать. Раньше я никогда не решилась бы на подобное, но то ли обстановка сказалась, то ли глоток шампанского на голодный желудок сыграл свою роль — дальше все пошло совсем не по сценарию.
Ник меня слушал. Действительно слушал. Склонил голову, отчего длинная прядь упала набок, бросая причудливую тень на лицо. А глаза горели. Интерес и любопытство.
— Сама атмосфера. — Я неопределенно развела ладони и взмахнула, будто это могло помочь мне высказать мысль, которая ускользала, отказываясь формулироваться. — Ее не передать словами, ее надо просто почувствовать.
А хищник был само внимание.
— Влюбленные касаются друг друга, всегда, — продолжила я и, запнувшись, быстро добавила: — Не смейся. Не в этом смысле.
Но Н’Ери даже не улыбался, он терпеливо ожидал продолжения.
— В каком тогда?
Я тяжело вздохнула, быстро встала с кресла, поправила задравшуюся юбку. Подойдя к начальнику (тот следил за мной с неослабевающим интересом), убрала в сторону бокал с шампанским и села на подлокотник.
— Измайлова, ты что задумала? — усмехнулся Ник.
Испуганным он совсем не выглядел, наоборот, очень заинтересованным.
— Показываю, — спокойно ответила ему. — В первый и последний раз.
«Господи, что я творю, что делаю…»
Но отступить почему-то уже не могла.
Еще раз вздохнула, призывая воспоминания об отношениях родителей и о том, как сияли Дашка с Лешкой на свадьбе (ведь до сих пор счастливые, несмотря на то, что женаты уже три года и у них есть Милка), пробуждая собственные воспоминания — до сих пор болезненные, тоскливые и бередящие душу.
