В окружении ночи, где каждая звезда кажется ближе к тебе, Вика вдруг предложила работу, которую сразу же заставила задуматься. Этот шеф сияющего лица и глаза как разящий меч — непонятное сочетание тепла и холодности. Медленно выпрямившись от его вопроса, Вика решилась на откровенный ответ, открыв новую страницу в своей жизни....
Нам выделили отдельный кабинет, я даже приоделась для этого случая, сменив спортивки, майку и тапочки на джинсы и кофту. Думала о водолазке, но мне посоветовали выставить синяки напоказ. Так я и сидела — бледная, сосредоточенная, с сине-зелеными синяками на лице, которые даже гример не смог спрятать, и с черными отпечатками на шее.
Изувеченная, но не сломленная.
— Как только устанете и почувствуете себя плохо, скажите, — произнес мужчина, присаживаясь напротив меня. — Мы тут же остановимся.
Я кивнула.
Свет софитов слепил, черные объективы камер нервировали, а мне почему-то подумалось о том, что мама так и не пришла, не пожелала мне удачи. Это выглядело более чем предательством.
— Как вы впервые встретились?
— Это произошло почти три года назад. Я пришла устраиваться работу. Надела свой самый лучший костюм, собрала волосы в пучок и слегка подкрасила глаза. Старалась держаться сдержанно и в то же время уверенно. Да, я знала, кто такой Ник Н’Ери и какие слухи о нем ходили.
— Но вы обошли это правило?
— Не сразу. Поверьте, два года — очень большой срок рядом с таким мужчиной. — Я попыталась улыбнуться, но не смогла.
Как это было странно и страшно — говорить о том, в чем всегда боялась признаться себе. Но так необходимо.
Интервью длилось уже больше часа. Под светом софитов было жарко, ужасно хотелось пить, и голос почти сел. Я потеряла счет стаканам, которые осушила за это время.
— Значит, шаери?
— Шаери, — подтвердила я, смотря прямо в глаза журналисту.
— Избранница зверя, но не человека.
— Да.
— А ваши чувства принимались в расчет?
— Принуждение запрещено, — заметила я. — Да и Нику оно не нужно.
— А вам? Как отделить желание зверя и чувства зверя?
Я на мгновение задумалась.
— А вы сами знаете, в чем отличие страсти от любви? — поинтересовалась и мотнула головой, чувствуя, что волосы прилипли к шее. — Когда тебя желают, это чертовски приятно, но когда тебя любят — ты живешь.
— Но это нарушение закона, как и убийство.
— Не спорю. Но есть и смягчающие обстоятельства.
— Какие, например?
— Моя беременность, — тихо ответила ему, открывая последний козырь. О том, что она прервалась, я сообщать не собиралась.
