В окружении ночи, где каждая звезда кажется ближе к тебе, Вика вдруг предложила работу, которую сразу же заставила задуматься. Этот шеф сияющего лица и глаза как разящий меч — непонятное сочетание тепла и холодности. Медленно выпрямившись от его вопроса, Вика решилась на откровенный ответ, открыв новую страницу в своей жизни....
— Как думаете, многие ли мужчины смогли бы сдержаться, увидев свою любимую, ждущую ребенка, в таком состоянии? — Я коснулась синяков на шее, провела пальцами по скуле, привлекая внимание к ссадинам. — Наказание должно быть. Закон — это хорошо. Но не закон спас меня в тот день.
— Скажите, Виктория, сейчас, оглядываясь назад, вы можете сказать, что хотели бы, чтобы Ника Н’Ери не было в вашей жизни?
— Нет. Я не представляю свою жизнь без него.
Вечером я раза три пересмотрела свое интервью, замечая каждый вздох и каждую неточность, а потом до трех ночи читала отзывы и комментарии в интернете.
Процесс был запущен, даже мама немного смягчилась.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Знаю.
День, второй, третий.
Ток-шоу, споры, дебаты и ссоры.
За или против.
Единого решения не было, но я уже не боялась, знала, что по-тихому запихнуть Ника в тюрьму у них не выйдет. Вот только меня тревожила тишина. Он не прислал мне ни одного сообщения, не позвонил. Ничего. Это безразличие убивало. Может, я все зря затеяла?
Оставаться в больнице оказалось невозможным.
Возвращаться домой тоже было бесполезно. Дашка по телефону ежедневно рассказывала о журналистах, которые не давали им прохода. Зато выручка увеличилась в два-три раза.
Город постепенно приходил в себя, зализывал раны. Погибших похоронили, дома начали восстанавливать.
— Резервация? — предложил Дрэго Н’Ери, явившись на четвертый день после моего интервью, когда я рассказала ему о своих проблемах.
— Не уверена, что это хорошая идея.
— Там нет журналистов.
— Зато есть хищники.
— Которые относятся к вам как к героине, — не сдавался мужчина.
— А не я ли раскрыла ваши тайны?
— Вы спасали своего жениха.
— Которого у вас считают изгоем и ублюдком. И не будем забывать про Берта. Он точно жаждет моей крови.
Особенно в свете того, что завещание так и не было обнаружено.
— Есть еще наш дом.
— Я могу подумать?
— Конечно, принуждать вас никто не станет."
"Я знала, но проблема заключалась в том, что сейчас мне, по сути, негде было укрыться. Мое лицо мелькало по всем каналам чаще рекламных роликов. Даже сбеги я за границу, это не помогло бы. Меня бы нашли и там.
