Автор
Их встречали неясным теплом, как мистическая тень, застилающая бескрайние просторы. Каждый шаг в заброшенной хижине был знаком откровения, где восходящее солнце превращалось в последний шепот Бога. Отсюда начиналась встреча между двумя душами, ожидавших своего часа.
Он ел, работал, любил, видел сны и играл в этом тяжком одеянии, пригибавшем его к земле; он был вынужден ежедневно проталкиваться сквозь атмосферу серой тоски, которая высасывала краски из всего вокруг.
Временами он ощущал, как Великая Скорбь, словно сокрушительные кольца удава, медленно сдавливает ему грудь и сердце, выжимает жидкость из глаз. Иногда ему снилось, что он вязнет по колено в глине, и тут он замечал, что впереди по лесной тропинке бежит Мисси, ее красный летний сарафан из хлопка, расшитого цветами, мелькает между деревьями.
История исчезновения Мисси, к несчастью, ничем не отличается от других подобных историй.
"Приключенческий дух и походная лихорадка захватили всех, и дом превратился в водоворот кипучей деятельности. Мак подогнал фургон к входной двери, и все начали перетаскивать в него нужные для поездки вещи, которых набралось немало. В какой-то момент Мак решил, что нуждается в передышке, и уселся на стул, предварительно согнав с него кота по кличке Иуда. Он уже собирался включить телевизор, когда в комнату вошла Мисси, неся небольшую коробку из плексигласа.
— Можно взять в поход мою коллекцию насекомых? — спросила Мисси.
— Этих жуков? — рассеянно переспросил Мак.
— Папа, это не жуки. Это насекомые. Смотри, их тут много.
Мак с неохотой уделил внимание дочери, которая начала рассказывать о содержимом драгоценной коробки.
— Смотри, вот два кузнечика. А вон на том листике, видишь, моя гусеница, и где-то тут… Вот она! Видишь божью коровку? И еще есть муха и несколько муравьев.
