Автор
Их встречали неясным теплом, как мистическая тень, застилающая бескрайние просторы. Каждый шаг в заброшенной хижине был знаком откровения, где восходящее солнце превращалось в последний шепот Бога. Отсюда начиналась встреча между двумя душами, ожидавших своего часа.
В сновидениях образы Папы, Иисуса, Мисси, играющей на берегу озера, Софии в пещере, а также огни и краски празднества на лугу являлись ему осколками разбитого зеркала. Каждое видение сопровождалось волнами восторга и радости, но он не знал, было ли это на самом деле или же это просто галлюцинации нейронов, поврежденных в аварии или доведенных до бреда наркотическими веществами, струившимися по его венам.
На третий день после того, как пришел в сознание, он проснулся и увидел весьма мрачного Вилли.
— Ты идиот, — проворчал Вилли.
— Я тоже рад тебя видеть, Вилли, — промямлил Мак.
— Кстати, где ты учился водить машину? — пробурчал Вилли. — Ах да, помню, фермеры не замечают перекрестков. Но, Мак, судя по тому, что я слышал, ты должен был унюхать того парня за добрую милю. — Мак смотрел, как мечется по палате друг, старался вслушиваться и понимать смысл его слов, но все было напрасно. — И вот теперь, — продолжал Вилли, — Нэн злая, как оса, и не желает со мной разговаривать.
— А зачем я ездил в хижину? — спросил Мак, стараясь собраться с мыслями, — Все расплывается.
Вилли застонал от отчаяния:
— Ты должен сказать ей, что я пытался тебя отговорить.
— А ты пытался?
— Не смейся надо мной, Мак. Да, я пытался тебя отговорить…
Мак улыбался, слушая брюзжание Вилли. В числе немногих вернувшихся воспоминаний было и то, как сильно любит его этот человек, и даже сейчас он улыбался только оттого, что друг был рядом.
— Нет, серьезно, он там был? — спросил он шепотом, а затем быстро огляделся по сторонам, убеждаясь, что их никто не слышит.
— Кто? — тоже шепотом спросил Мак, — И почему ты шепчешь?"
"— Ну, ты же знаешь, — настаивал Вилли. — Бог был в хижине?
Мак был изумлен.
— Вилли, — прошептал он, — это вовсе не тайна, Бог повсюду. Значит, и в хижине он был.
— Это я понимаю, дурья твоя башка, — вскипел Вилли, — Ты что, ничего не помнишь? Хочешь сказать, что не помнишь даже о письме? Ну, о том письме от Папы, которое лежало в почтовом ящике, когда ты поскользнулся на льду и разбил себе затылок?
Вот тогда все встало на свои места и полная картина начала вырисовываться в голове у Мака.
