Автор
Их встречали неясным теплом, как мистическая тень, застилающая бескрайние просторы. Каждый шаг в заброшенной хижине был знаком откровения, где восходящее солнце превращалось в последний шепот Бога. Отсюда начиналась встреча между двумя душами, ожидавших своего часа.
Вернувшись в кухню, он протянул бумагу Вилли. Тот развернул и прочитал записку.
— Что за умалишенный прислал тебе это? И кто такой Папа?
— Ну, ты же знаешь, Папа — любимое прозвище Бога у Нэн. — Мак пожал плечами, не зная, что еще сказать. Он забрал записку и сунул в карман рубашки.
— Постой-ка, ты же не думаешь, что это действительно от Бога?
Мак остановился и посмотрел ему в глаза.
— Вилли, я не знаю, что думать. То есть сначала я решил, что это какое-то издевательство, и страшно разозлился. Может, я просто схожу с ума.
— А ты не думал, что это может оказаться тот убийца? Что, если он просто хочет заманить тебя туда по какой-то причине?
— Конечно думал, — произнес Мак мрачно, — Даже буду рад, если это так. У меня есть за что с ним поквитаться. Только это все равно ничего не объясняет. Сомневаюсь, что убийца подписался бы Папой. Чтобы это сделать, надо очень хорошо знать нашу семью.
Вилли был озадачен.
Мак продолжал:
— А никто из наших друзей не послал бы такого письма. Мне кажется, только Бог мог бы…
— Но Бог не занимается подобной ерундой. Во всяком случае, лично я ни разу не слышал, чтобы он посылал кому-то письма. Нет, он, конечно, может, ну, ты понимаешь, что я имею в виду. И почему он хочет, чтобы ты приехал непременно в ту хижину? Не могу себе представить менее подходящее место…
Мак привалился к кухонному столу и уставился в щель в полу, прежде чем ответить.
— Я ни в чем не уверен. Полагаю, часть моего существа хотела бы верить, что Бог достаточно печется обо мне, чтобы посылать письма. Столько времени прошло, а я все еще не знаю, что и думать, и лучше не становится. Такое ощущение, что мы теряем Кейт, и это меня убивает. Может быть, случившееся с Мисси — это Божье наказание за то, что я сделал с отцом? Я не знаю. — Он взглянул в глаза человеку, который переживал за него больше всех остальных, за исключением разве что Нэн.
Они долго молчали, прежде чем Вилли снова заговорил:
— Так когда мы едем?
Мак был тронут готовностью друга окунуться в его безумие.
— Спасибо, дружище, но мне все-таки надо поехать одному.
— Я знал, что ты так ответишь, — отозвался Вилли, выходя из кухни. Несколько мгновений спустя он вернулся с пистолетом и коробкой патронов. Он положил все на стол.
