Автор
Их встречали неясным теплом, как мистическая тень, застилающая бескрайние просторы. Каждый шаг в заброшенной хижине был знаком откровения, где восходящее солнце превращалось в последний шепот Бога. Отсюда начиналась встреча между двумя душами, ожидавших своего часа.
Он искал точку опоры, но преуспел в этом лишь частично, выдавив сквозь зубы:
— Может, потому, что у меня не было никого, кого я мог бы по-настоящему звать папой.
Женщина поставила на стол миску с тестом и, сунув в нее деревянную ложку, повернулась к Маку, глядя на него полными нежности глазами. Она понимала, что творится у него внутри, и почему-то он твердо знал, что она переживает за него больше, чем кто-либо.
— Если позволишь, Мак, я буду тем папой, которого у тебя никогда не было.
Предложение было одновременно заманчивое и отталкивающее.
— Если ты не смогла позаботиться о Мисси, как же я могу верить, что ты позаботишься обо мне? — Вот, он задал наконец вопрос, который мучил его с первого дня Великой Скорби. Мак чувствовал, что его лицо вспыхнуло от злости, когда он смотрел на эту, как он считал, в высшей степени странную персонификацию Бога, и руки непроизвольно сжались в кулаки.
— Мак, мне так жаль. — Слезы покатились по ее щекам. — Я знаю, какая пропасть разверзлась между нами после этого события. Я знаю, что ты этого пока не понимаешь, но я особенно люблю Мисси и тебя тоже.
Ему понравилось, как она произнесла имя Мисси, однако он тут же возненавидел ее за то, что она вообще его произнесла.
— Вот поэтому ты здесь, Мак, — продолжала она. — Я хочу исцелить рану, которая разрастается внутри тебя и разделяет нас.
Он молчал и смотрел в пол, пытаясь взять себя в руки. Прошла добрая минута, прежде чем он смог собраться настолько, чтобы прошептать в ответ, не поднимая глаз:
— Наверное, я не против, но только я не понимаю, каким образом…
— Золотой мой, нет простого ответа, который может избавить тебя от боли.
Мак был рад, что она как будто пропустила мимо ушей его злобные обвинения. Его пугало теперь, как близок он был к приступу гнева.
