Автор
Калифорнийская жизнь, веселье и трагедия: таковы первые вдохновляющие страницы "Хлеба с ветчиной". Книга захватывает читателя от легендарной вечеринки до ярмарок скачек и до самого Перл Харбор, оставляя память об эпических путешествиях души и тела. 244 страницы — всего лишь начало великой истории, запечатленной Буковски на бумаге....
Но мяч летел прямо по центру проходной зоны. Лучшее, что я мог сделать, это приподняться чуть повыше, но пока я перегруппировался, мяч уже прошел мимо.
Этот ублюдок облажал меня по полной программе.
Потом Флосс пробил мне еще три прямых страйка. Клянусь, ему было, по крайней мере, года 23, и, вероятнее всего, он был полупрофи.
В конце концов одному парню из нашей команды удалось выиграть у него переход на первую базу.
Но зато я неплохо управлялся на поле. Мне удалось словить несколько мячей. Я носился от фланга к флангу, как заведенный.
Но ситуация становилась все хуже и хуже. Я нервничал. И девчонки тоже. Оказалось, что этот зеленоглазый выродок не только убойный питчер, но и виртуозный бэттер.
— Я возьму! — выкрикнул я и помчался к месту предполагаемого приземления.
По правилам, это был мяч Эйба, но как я мог позволить ему взять его — этому идиоту-книгочею, которого я почти ненавидел? Мяч падал, и я несся наперерез Мартенсону.
— Эй ты, тупорылый, вставай, — прикрикнул я на Эйба, все еще лежавшего на земле.
Но он не поднимался. Парень плакал, схватившись за свою левую руку.
— Я, кажется, сломал себе руку, — прохныкал он.
— Вставай, говно куриное!
В конце концов он все же поднялся и поковылял с поля, продолжая реветь и придерживая руку.
Я огляделся и выкрикнул:
— Ладно, продолжаем игру!
Но все стали расходиться, даже девчонки. Очевидно, игре был конец. Какое-то время я еще околачивался на поле, но потом тоже поплелся домой…
Перед ужином зазвонил телефон. Ответила мать. Вскоре ее голос задрожал от волнения. После того как она повесила трубку, я слышал, что она переговорила с отцом.
И вот мать вошла в мою комнату.
— Пожалуйста, спустись в гостиную, — сказала она.
