Автор
Калифорнийская жизнь, веселье и трагедия: таковы первые вдохновляющие страницы "Хлеба с ветчиной". Книга захватывает читателя от легендарной вечеринки до ярмарок скачек и до самого Перл Харбор, оставляя память об эпических путешествиях души и тела. 244 страницы — всего лишь начало великой истории, запечатленной Буковски на бумаге....
Так мы шли, пока я не заметил, что нас преследует шайка старшеклассников.
Сначала они держались за полквартала позади нас, затем сократили разрыв до нескольких ярдов.
— Что им надо? — спросил я Дэвида.
Он не отвечал и продолжал идти.
— Эй, ты, бриджист-говночист! — заорали сзади. — Твоя мамаша снимает с тебя бриджи, когда ты идешь срать?
— Косолапый! Ху-ху, косолапый!
— Косоглазый! Тебе конец!
Они догнали и окружили нас.
— Это твой друг? Он целует тебя в жопу?
Один из налетчиков схватил Дэвида за воротник и швырнул на газон.
— Мы не хотим, чтобы ты учился в нашей школе, говнюк. Проваливай, урод!
И резко ударил под дых. Дэвид согнулся пополам. Следующим был удар коленом в лицо.
Теперь они стали окружать меня.
— Очередь за тобой!
Они окружали, а я пытался увернуться. Некоторым почти удавалось оказаться позади меня, но я выкручивался. Я был переполнен говном, и мне предстояла битва. Ужасно, но я был спокоен. Я не понимал мотива их агрессии. Они окружали, я ускользал. Окружали, ускользал и т. д. Они орали что-то мне, но я ничего не слышал — я ускользал. В конце концов они отстали от меня и удалились.
И вот мы перед его домом на Пикфорд-стрит.
— Мне надо идти. До свидания.
— До свидания, Дэвид.
Он зашел в дом, и я услышал голос его матери:
— Дэвид! Посмотри на свои бриджи и рубашку! Они все изодраны и замазаны травой! И так почти каждый день! Скажи мне, зачем ты это делаешь?
Давид не отвечал.
— Я кого спрашиваю? Почему ты так поступаешь со своей одеждой!
— Я не виноват, мам…
— Ах, ты не виноват? Придурок!
И я услышал удары. Она била его. Дэвид закричал, она стала бить сильнее.
И снова раздался женский голос:
— А теперь иди и повтори свой урок на скрипке."
"Я присел на лужайку и стал ждать. И вот я услышал скрипку. Это была очень печальная скрипка. Мне не понравилась игра Давида, но я сидел и слушал. Музыка не становилась лучше. Говно затвердело во мне, и я больше не хотел срать.
