Автор
Калифорнийская жизнь, веселье и трагедия: таковы первые вдохновляющие страницы "Хлеба с ветчиной". Книга захватывает читателя от легендарной вечеринки до ярмарок скачек и до самого Перл Харбор, оставляя память об эпических путешествиях души и тела. 244 страницы — всего лишь начало великой истории, запечатленной Буковски на бумаге....
Он просто перестал существовать для меня, мне хотелось лишь поскорее убраться из его дома. Я даже не мог плакать. Мне было слишком больно. Больно и противно. Он ударил еще пару раз и остановился. Я ждал и слушал, как он вешает ремень на место.
— Следующий раз я не хочу видеть ни одного волоска, — сказал он и вышел.
Я осмотрелся — стены были прекрасными, ванна была прекрасна, тазик и занавеска были превосходны, и даже унитаз стал восхитительным — мой отец ушел.
17
Из всех парней, живших в нашем квартале, Фрэнк был лучшим.
Однажды днем мы сидели на моей веранде, и я читал Фрэнку катехизис:
— Бог имеет телесные глаза и все видит.
— Телесные глаза? — переспросил Фрэнк.
— Да.
— Это вот такие, что ли? — снова спросил он, сжал кулаки и приложил их к своим глазам. — У него вместо глаз бутылки с молоком, — сказал Фрэнк, поворачиваясь ко мне и вдавливая кулаки в глазницы.
Я засмеялся. Фрэнк тоже. Мы долго хохотали. Потом Фрэнк остановился и спросил:
— Как ты думаешь, Он слышал нас?
— Я думаю — да.
— Я боюсь, — зашептал Фрэнк. — Вдруг Он захочет убить нас. Как ты думаешь, он убьет нас?
— Не знаю, — ответил я.
— Лучше мы посидим и подождем. Только не шевелись. Сиди тихо.
Мы сели на ступеньки и стали ждать. Мы прождали долго.
— Наверное, Он не собирается убивать нас прямо сейчас, — наконец сказал я.
— Да, решил не торопиться, — отозвался Фрэнк.
"Мы подождали еще с часик и пошли к Фрэнку. Он строил модель аэроплана, и мне хотелось посмотреть…
Наступил день нашей первой исповеди, и мы пошли в церковь. Как-то в кафе-мороженое мы познакомились со священником и разговорились. Мы даже заходили к нему домой. Он жил в доме за церковью со своей старой женой. Мы просидели у него довольно долго и завалили его всевозможными вопросами о Боге: а какого Он роста? И что же.
