Автор
Калифорнийская жизнь, веселье и трагедия: таковы первые вдохновляющие страницы "Хлеба с ветчиной". Книга захватывает читателя от легендарной вечеринки до ярмарок скачек и до самого Перл Харбор, оставляя память об эпических путешествиях души и тела. 244 страницы — всего лишь начало великой истории, запечатленной Буковски на бумаге....
Может быть, для тех, кто свое выпил, эти вещи уже не были столь хороши, но с любым, кто только начинал, обязательно должно произойти нечто подобное.
23
Уроки биологии в школе Джастин проходили очень ловко. Учителем у нас был мистер Стэнхоуп — мужчина лет пятидесяти пяти. Мы делали с ним все, что хотели. В нашем классе училась Лили Фишман — настоящая акселератка. У нее были огромные груди и восхитительный зад, которым она здорово орудовала, когда шла в своих туфельках на высоком каблуке. Восхитительная, она болтала со всеми парнями подряд и во время разговора, как бы ненароком, льнула к ним.
На каждом уроке биологии происходило одно и то же. Никакую биологию мы не изучали. Мистер Стэнхоуп начинал урок, но не истекало и десяти минут, как Лили говорила:
— Ох, мистер Стэнхоуп, можно я выступлю.
— Нет.
— Ну, мистер Стэнхоуп!
Она подходила к его столу, томно склонялась к уху и что-то шептала.
— Ах, ну, хорошо, — сдавался старик.
И Лили начинала петь и извиваться. Начинала она свой концерт всегда с песенки «Колыбельная Бродвея».
— Что здесь происходит? — заорал он, влетев в класс.
Стэнхоуп потерял дар речи.
— Все вон! — голосил директор.
Когда мы гуськом покидали класс, Лейсифальд рявкнул:
— А вы, мисс Фишман, пройдите в мой кабинет!
Естественно, после таких уроков мы никогда не делали домашнего задания, и все было прекрасно, пока мистер Стэнхоуп не устроил нам первую контрольную работу.
— Блин, — сказал Питер Мангейлор в голос, — что ж нам теперь делать?
Питер был обладателем «десятидюймового» в лежачем состоянии.
— С плохим аттестатом нам никогда не найти работу, — сказал парень, так похожий на Джека Демпси. — У нас будут большие проблемы.
— Может, нам сжечь эту школу, — предложил Рэд Киркпатрик.
— Вот говно, — отозвался парень с задней парты, — каждый раз, когда я получаю пару, отец выдирает у меня из пальца ноготь.
Мы все таращились на наши листы с контрольным заданием. Я вспомнил о своем отце, потом в моем мозгу всплыла Лили Фишман. «Лили Фишман, — думал я, — ах, ты, шлюха, дьяволица, завлекающая нас своим телом и пением, ты спровадила нас прямо в ад».
Стэнхоуп следил за нами.
