Автор
Калифорнийская жизнь, веселье и трагедия: таковы первые вдохновляющие страницы "Хлеба с ветчиной". Книга захватывает читателя от легендарной вечеринки до ярмарок скачек и до самого Перл Харбор, оставляя память об эпических путешествиях души и тела. 244 страницы — всего лишь начало великой истории, запечатленной Буковски на бумаге....
Боже, они были как пахта! Непостижимо! Прима!
Краешком глаза я отметил, как шевельнулись колени мистера Пайроззи. Неожиданно он быстро поднялся и двинулся к парадной двери. Я кинулся наутек, продираясь сквозь кусты. Сзади послышалея звук открываемой двери. Я добежал до нашего двора, пересек его и заскочил за гараж. На мгновение я остановился и прислушался. Затем я перелез через ограду, увитую виноградником, миновал двор соседей, перемахнул через забор и снова оказался в проходе. Выбравшись на улицу, я потрусил в южном направлении, словно спортсмен на тренировке.
Если он узнал меня, если расскажет отцу, я — труп.
Но, возможно, он просто выпустил своего пса просраться?
Я добежал до бульвара Вест Адаме и присел на скамейку на остановке трамвая. Передохнув минут пять, я тронулся в обратный путь. Когда я добрался до дома, родители еще не вернулись. Я разделся, выключил свет и стал дожидаться утра…
Еще как-то в среду ночью мы с Плешивым шли через проходной двор между двумя многоквартирными домами.
— Что там? — прошептал я.
— Смотри!
Мужчина и женщина лежали в постели. Они были голые. Лишь простыня отчасти прикрывала их. Мужчина пытался поцеловать женщину, но она отпихивала его.
— Перестань, Мэри! Иди ко мне.
— Нет.
— Но я хочу! Ну, пожалуйста!
— Убери от меня свои вонючие лапы!
— Но, Мэри, я люблю тебя!
— Катись к черту вместе со своей долбаной любовью…
— Мэри, я прошу тебя…
— Ты заткнешься сегодня?
Мужчина отвернулся к стенке, а женщина взяла с тумбочки журнал, подоткнула подушку под голову и погрузилась в чтение.
— Блядь, — выругался Плешивый, — какой облом!
— Да, а я-то уже губу раскатал, — поддержал я приятеля.
Когда мы добрались до винного погреба, то обнаружили на его двери огромный навесной замок. Отставной хирург и бывший алкоголик постарался.
Мы возвращались к этому окну снова и снова. Но история не развивалась. Всегда одно и то же.
— Мэри, прошло уже много времени. Мы живем вместе. В конце концов, мы женаты!
— Большое дело!
— Всего один раз, Мэри, и я отстану от тебя. Я не буду приставать к тебе долгое время. Обещаю!
— Заткнись! Ты выводишь меня из себя!
Мужчина сдавался.
И мы с Плешивым отчаливали.
— Вот говно, — говорил я.
— Куча говна, — говорил Плешивый.
