Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
Не хотелось ему быть невысокого росточка…
– Батько, давайте возьмем з собою хоть пару тачанок з пулеметамы, – предложил Юрко уже во дворе, усаживаясь в тачанку. – Чорт их знае, шо за люды…
– Шо те пулеметы супротив бронепоезда! – зло ответил Махно. – Головы с собой возьмем!.. Трогай!
Бронепоезд был облеплен мелкими снежными хлопьями, как рождественский подарок, но сквозь снег четко проступала надпись «Вильна Украина». По платформе вдоль бронепоезда прохаживалась группа офицеров. Во главе – суровый человек в пенсне.
Тачанка с Махно, Каретниковым и с Юрком за кучера влетела прямо на платформу.
Генеральный хорунжий вынужден был представиться первым. Он взмахнул рукой с золотыми шевронами, но не поднес ее к виску для приветствия, а словно собирался почесать за ухом, да передумал.
– Слава Украини! – произнес он и, не дождавшись ответа, сухо сообщил: – Генеральный хорунжий броневых сыл Народной республикы Украины Суховерхый.
– Махно!
– Догадався, – сказал Суховерхий, с чуть приметной усмешкой оценивая рост Махно, его каблуки, «венгерку», огромный маузер в деревянной кобуре. – Я вас чекаю вже бильше чотырех годын. – Он бросил короткий взгляд на часы, извлеченные из бокового кармана кожанки, и щелкнул крышкой. – Ще б трошкы, и я открыв бы огонь по ваший резиденции за непокору. Мои гарматы бьють верст на десять з гаком.
"– А у меня тут недалеко, в Пологах, стоит паровоз под парами, – смирненько так и тихо, на хорошем русском ответил Махно. – На паровозе сорок пудов динамита. Если пустить на вашу колею… Интересно бы получилось!
Суховерхий пристально посмотрел в глаза Нестора. Но куда его спрятанным за стеклышками серым глазкам против яростного взгляда каторжника. Не та была у него биография, не такую жизнь прожил генеральный хорунжий.
