Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
Щусь с Кляйном поскакали по широкой и пустынной пока улице, догоняя свою скрывавшуюся вдали сотню.
Махновцы растекались по улицам, переулкам…
Нестор и Юрко спешились и, придерживая за уздцы лошадей, теперь побежали вместе со своими бойцами.
Неподалеку раздался артиллерийский выстрел, за ним сразу же второй. За невысокими привокзальными строениями взорвались снаряды.
– Артиллерия, батько! И не одна пушка!
– Слышу.
Они остановились, стали прислушиваться.
Снова раздался выстрел. Полыхнуло совсем близко, на невысоком пригорке, у вокзальных строений.
– Марко! Сашко! – Нестор указал Левадному и Лепетченко в сторону бухающих пушек. – Артиллерия! Надо бы с двух сторон зайти!
Хлопцы, на ходу разделяясь на две группки, исчезли.
Солнце еще не взошло, но стало уже совсем светло. На улицах появились горожане. Они шарахались в стороны, жались к стенам домов.
Махновцы пробегали мимо, не обращая на них внимания.
Артиллеристов они нашли быстро. С двух сторон взобрались на пригорок.
Зарядные ящики, вопреки уставу, стояли рядом.
Лишь сотник в жупане с красными петлицами не суетился. Он присел на лафет, закурил. Подле него остались еще двое подчиненных.
Махно с пистолетом в руке, на ходу выстрелом свалив набегавшего на него здорового артиллериста-петлюровца, подошел к сотнику. Молча постоял возле него. Тот продолжал курить.
– Чего ж не удираешь? – спросил Нестор.
– А зачем? – Сотник бросил себе под ноги окурок, аккуратно его затоптал. – Счас хтось в зарядный ящик попадет – и ни нас, ни пригорка.
– Ты из кого? Из панов? – спросил Махно.
– Похожий? – невесело улыбнулся сотник и показал грязные руки.
– За батька Махна воевать будешь? За свободу, за землю?
– А чего ж! Махно – с Гуляйполя, а я з Чубаровки. В одной речке купались.
– Земляки, выходит.
– А ты тоже… того… у Махна воюешь?
– Так я и есть Махно!
– От только брехать не надо! Махно, россказывали – о! И – о! – Сотник поднял руки высоко вверх, а затем широко развел их.
– Якый есть… А пока, для знакомства, очисть мне от пулеметчиков мост, там, на входе.
– Это можно. – Сотник повернулся к двум уцелевшим артиллеристам: – Степан, подавай шрапнельни. Головку – на тридцать.
Степана опередил Мыкола, махновский хлопец, из имения пана Резника. Он извлек из ящика шрапнельный унитарный патрон, потащил к пушке.
