Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
Лишь землянки остались неизменными: выступая на аршин из земли и глядя на мир маленькими подслеповатыми оконцами, они были похожи на укрепления, столь уместные в эту неспокойную пору.
Колония словно вымерла, только в стеклах окон мутнели любопытные лица. У одного из саманных домиков Нестор велел остановиться. Подождал.
И точно: вскоре возле тачанки появился старый знакомый Нестора Лейба Шимонский, в длинном лапсердаке, жилетке и ермолке.
– О, сам батька Махно! А я, признаться, ждал! – сказал Лейба, здороваясь.
– Почему большие? – спросил Махно.
– Так вы ж теперь батько. Это все равно что козацкий цар. А вы слышали, чтоб цар брал маленькие деньги?
Махно усмехнулся:
– Поговорить надо, Лейба!
– Вот чего у меня много, так это времени, – прищурил хитрый глаз Лейба.
Они отошли в сторонку и беседовали в чахлом садочке, и у них под ногами греблись в весеннем теплом навозе куры.
– Я вам дал по пять десятин земли на душу, а где отдача? – сказал Махно.
– Революция, война! Молодежь у нас и раньше не очень интересовалась землей, а теперь все пошли руководить. Уходят к большевикам и чем-нибудь руководят. Даже плешивый Зяма, который думал, что он портной, когда к брюкам пришивал рукава, теперь в Киеве управляет Киевшвейпромом.
– Ну, а отряд самообороны остался?
– Все как было, – с гордостью ответил Лейба. – Разве можно жить без самообороны в наше время?
– А этот, с пулеметом? Твой сын?
– Якоб? Конечно, он у нас. Он мой заместитель по этой… по боевой части.
– А почему так тихо в колонии?
– Потому что я еще не свистел… Но не волнуйтесь, они уже вас видят и готовы сделать этот… – он постучал себя пальцами по лбу, – ферфлюхте геданхтнис!.. Сделать залп!
– Вот шо, Лейба! – сказал Нестор. – К нам на Гуляйпольщину идет атаман Шкуро. Белый генерал… с казаками и чеченами…
– Слыхали про Шкуро, – скривился Лейба. – Это плохо.
