Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
– В плавнях станем жить, по балкам… и германцев, стражников, офицеров сничтожать… Щусь, правда, сколотил небольшую бандочку, промышляють, як могуть… В плавнях продукты не ростуть. На одний рыбе довго не проживешь. Шуруют по погребах, по хатах… Не, без тебя, Нестор, не будет дела. Оружие у людей есть – атамана нема. – Григорий ждал ответа, но Нестор промолчал. И тогда он добавил: – Слухи пошли, мол, Нестор уже не тот. Не хоче насмерть воевать!.. Дурни! Не знають тебя!..
И вновь Нестор промолчал. После длинной паузы попросил:
– Про Настю шо-нибудь скажи.
Григорий вздохнул:
– Ничого… – И добавил уже как нечто определенное, выношенное и как бы отторгающее память о Насте: – Возвертайся додому, Нестор! Германци росстрелюють, вишають, плетюганамы сичут до смерти. И паны… оны тоже мстяться за свои маеткы та за землю… Большая беда на Украине! Народ стонет!.. Ворочайся!
Махно встал:
– Пошли, помянем братов.
Под вечер слегка подвыпившие Нестор и его брат вернулись к особняку, где размещалась федерация.
Приглядевшись, Нестор заметил у одного часового звездочку на заломленной фуражке.
– Подожди! – настороженно сказал Нестор брату. – Отойди от меня подальше, а лучше сховайся он там, за лабазами. Если шо, пробирайся додому. Скажи хлопцам: жив буду – вернусь.
– А шо случилось? Шо? – забеспокоился Григорий.
– Сказано, отойди од мене. Сгинь! – сердито повторил Нестор и решительно зашагал к особняку.
Люди с винтовками, оглядев его и заметив маузер, расступились, пропустили в дом.
Но едва Нестор оказался в коридоре, как на него навалились, заломили руки, сорвали кобуру.
– Один из тех! – сказал крепко сбитый, скуластый мужичок. – С маузером. Видать, ихний начальник! Давай его до Романа Савельича, в ЧеКу.
Глава девятая
Время, как вода в широкой реке, текло в тюрьме незаметно.
Только покинув Бутырку, Нестор узнал о событиях, случившихся за годы его заключения. Теперь, на воле, он смог кое в чем разобраться и стал постепенно нащупывать под ногами твердую почву.
