Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
По кочкам надо бы, по кочкам… – Подсвечивая себе лучиной, дедок стал тщательно осматривать потолок «внутрянки». Потом обратился к Левке: – Слышь, бамбула! У тебя силы на десятерых хватит. Вот ежели ту досочку подломишь – поднимешь край крыши. А энтот, – кивнул в сторону Нестора «анархист Заволжья», – он пролезет. А там в заборе дырку найдет… Жить захочешь – змеей станешь!
Дедок подтащил к стене несколько досок, валявшихся во «внутрянке».
– А часовой? – спросил Задов.
– Часовой об энту пору спит в копнушке в саду.
Левка, встав на доски, могучими руками приподнял край тяжелой крыши. Поскрипывали гвозди. Левка то и дело приостанавливался, прислушивался. И снова напрягал могучие плечи. Пот катился по его лицу.
Дедок ему подсвечивал.
Наконец между крышей и стеной образовалась щель, сквозь которую завиднелось звездное небо.
– Полезай! – прокряхтел Задов.
– Слушай, Левка, я вернусь! Я тебя выручу!
– Полезай! – хрипел бомбист.
– Стой! – Дедок достал откуда-то из-под подкладки пачку бумажных денег, сунул Нестору в карман. – Москва, вишь ты, слезам не верит, а денежки береть…
– Откуда они у тебя, дед?
– Я ж сказал: я и тещу в рукаве пронесу, не то что деньги…
Левка только тяжело дышал, когда Нестор карабкался по нему, как по дереву, и мало-помалу ввинчивался в щель. Спустя несколько мгновений он мягко спрыгнул на землю.
Левка опустил край крыши на место, сел в угол, вытирая рубахой лицо.
– Я тебя вытащу, Левка! – донесся снаружи громкий шепот Махно.
– Уходи!.. – Задов переводил дух. – Чуть жилу не надорвал. Как батя покойный…
– Животом дыши, животом, – посоветовал дедок.
Задов пыхтел.
– Доберется ли? – спросил он у старика.
– Энтот?.. Энтот куда хочешь доберется. Только пока он доберется, да пока что к чему, нас просто стрельнут. Оченно даже возможно.
– Не хочется, – пробасил Задов.
– Ясное дело… А ты по кочкам ходи, по кочкам, не ступай прямо. Да и невыгодно им тебя расстреливать. В тебе почитай бочка крови, ты им все подвалы позатопишь.
– А ты как же?
– Я – в песню, сказал же. Как услышишь, что про деда Сову, так это аккурат про меня песня будет…
Глава одиннадцатая"
"На Царицынском базаре, хоронясь и ускользая от красноармейских патрулей, Махно высматривал, кто чего продает.
