Историческое повествование о Несторе Махно, легендарном анархисте и полководце крестьянской армии на Украине. Книга раскрывает противоречивую судьбу революционера, его борьбу за идеал справедливого мира и трагический конфликт с большевистской властью, определивший ход истории первых лет...
Раздел Chitat.online для книги «Хмель свободы» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Историческое повествование о Несторе Махно, легендарном анархисте и полководце крестьянской армии на Украине. Книга раскрывает противоречивую судьбу революционера, его борьбу за идеал справедливого мира и трагический конфликт с большевистской властью, определивший ход истории первых лет...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Историческое повествование о Несторе Махно, легендарном анархисте и полководце крестьянской армии на Украине. Книга раскрывает противоречивую судьбу революционера, его борьбу за идеал справедливого мира и трагический конфликт с большевистской властью, определивший ход истории первых лет...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Лашкевич именинником глядел на друга подслеповатыми, слезящимися глазами.
– Ну, рассказывай! – нетерпеливо, с места в карьер перешел Нестор. – Где кто из хлопцив? Чи сохранилось хоть трохы оружия?
– Ну… Федос Щусь тут. Он теперь атаман. Собрав отряд. В плавнях ховаются, на Днепре. Бувае, нападают на почту, на банки, на панив. Ну, ще на австриякив, шо по одному до наших баб шастають. У нас тут по-большости австрияки, та тии… мадьяры чи венгры. Немци – в Катеринослави. Так шо нам трохы легше…
– Федос, говоришь, атаман? – помрачнел Махно. Старое соперничество продолжалось. На угощения, что выставлял на стол Трохим, собеседники пока не обращали внимания. – И кто ж из наших подался до Федоса?
– Та хороши хлопци. Сашко Калашник, Сёмка Каретников и ще багато гуляйпольских, новых, ты их и не знаешь… чоловик сорок… Надо нам до ных подгребать. Ветер туда воду гонит.
– Ветер и навоз по воде гонит. Мы свой отряд создамо… Кого из наших можешь найти?
– Ну… Сашка Лепетченка, Григория, твово брата, Марка Левадного… и тых хлопцив, шо з Московського полка.
– А шо, они тут? Не вернулись в свою Московию?
– В приймах у наших баб. Гуляйпольски бабы, сам знаешь… дуже сладки.
Махно все больше хмурился. Лашкевич нечаянно, не подумав, напомнил о Насте. Даже известие о Московском полке нисколько его не обрадовало. Налил по стаканчику себе и Лашкевичу. Выпили.
– Про Настю ничего не слыхав?
– Ничого, – отвел глаза Лашкевич. – Тишина.
Махно еще больше помрачнел. Но надо дела делать. Тем более что известие об отряде Федоса Щуся подействовало на него как красная тряпка на быка.
– Свой отряд создамо, – повторил он решительно. – Где б нам собраться?
Лашкевич побарабанил пальцами по своему потертому портфелю.
– В Гуляйполи нельзя, – сказал он.
– Это понятно…
– Чого думаете? – вклинился в разговор Трохим. – Тут и соберемся. Сюда, в Терновый, з весны нихто не наведувався. Ни немци, ни варта, ни друга яка чертяка. Хиба шо вовкы… Да, ще якись гетьманци недавно появылысь.
– Какие еще гетьманцы? – удивился Нестор. – Откуда гетьман?
– О-та-та! – развеселился Тимош. – Ты шо, газет не читаешь?
– Я в дороге уже больше недели.
– За цю недилю власть як раз и изминылась. Була ця… Центральна рада и так звани социалисты при них. Эсеры. А сейчас германци гетьмана поставылы. И все чин чином. Даже выборы якись устроилы.
Махно задумчиво спросил:
– Ну и какая разница: гетьман чи эсеры?
Лашкевич потер руки. Салом не корми, дай поговорить про политику.
– Разница, як я понимаю, така. В Ради все ж такы булы социалисты-революционеры. Ну, хоть по названию. А гетьман Скоропадськый – генерал. Из панов, багатющий помещик. В Раде командував армией. И як став гетьманом, разогнав всех социалистив-революционерив к чортовий матери.
