Автор
Катя погружалась в невыносимо сильную головную боль, как будто ее мозги разъедали паразиты. Сухость горла не давала дышать, а странное движение внутри — жжение и дискомфорт, как если бы густой песок постоянно заполнял легкие. Катя пыталась приоткрыть глаза, но это было хуже всего....
Но Эдик показался мне более открытым, и… безопасным, что ли? По крайней мере, от него вряд ли стоило ждать подколок, и именно он, скорее всего, мог бы мне рассказать о том, что мне больше всего хотелось знать.
« Эйфория» оказалась ночным клубом. Большего я от Эда не добилась, только название и адрес. Ну, и при чем здесь подвиги и сердце Глеба?
От разговора стало все еще непонятнее, чем было.
Но меня, кажется, уже внутренне начали разрывать какие-то черти. Да, я уж точно не промахнулась, когда принимала в похмельном дурмане Глеба за демона.
До крови закусывала губу, думая о том, с кем он проводит ночи.
И в конце концов решилась.
По крайней мере, если я пойму, что в этой « Эйфории» у него кто-то есть, смогу затолкать свои чувства куда поглубже. И перестану метаться, раздираемая жуткой ревностью. Да-да, это именно ревность заставляет меня превращаться в мегеру, которая со всколоченными волосами бродит, как зверь по клетке, из стороны в сторону и жадно прислушиваться к шагам на лестничной клетке.
Пусть лучше я узнаю и увижу все сама. Но прежде пусть Глеб увидит меня не в домашней одежде и без макияжа, а ухоженной, красивой и соблазнительной. Я тоже умею так выглядеть! Просто как-то наше общение в этом плане совсем не задалось с самого начала.
Никогда так не собиралась, убив просто вагон времени на то, чтобы перемерять всю свою одежду и поменять макияж раз, примерно, тридцать. Остановив свой выбор на ярко-желтом, наконец, выбралась.
Шок начался с самого начала, когда я, едва дыша и стоя на совсем уже подгибающихся от волнения ногах, узнала, что Глеб – владелец этого клуба. А после… После я вообще не очень соображала, что делаю и что происходит вокруг. Все стало как в тумане.
Его безумный поцелуй обжег меня, вызывая такую бурю чувств, от которой мои, и без того совсем неуверенно держащие меня ноги, совсем стали ватными. А я – как будто тряпичной куклой в его руках.
Этот поцелуй, этот жар и страсть не похожи ни на что, что было со мной до этого.
