Автор
Катя погружалась в невыносимо сильную головную боль, как будто ее мозги разъедали паразиты. Сухость горла не давала дышать, а странное движение внутри — жжение и дискомфорт, как если бы густой песок постоянно заполнял легкие. Катя пыталась приоткрыть глаза, но это было хуже всего....
Он попросил меня выйти, - и я послушно поплыла за дверь, не понимая, на каком свете нахожусь. Голова кружилась, а внутри только одно отдавалось пульсацией: он со мной! Он назвал меня своей!
Будто в дурмане, дождавшись, пока выйдет его посетитель, я вернулась обратно. Вернее, как будто что-то меня повело. Кажется, мое тело начинает жить от меня отдельно, полностью отдаваясь во власть стихии по имени Глеб! И я даже не против!
То, что последовало дальше, - разрыв, гром, лава вулкана и блаженство одновременно.
Все, на что я была способна, - только впиваться в него и задыхаться, чувствуя, что просто исчезну без его губ, без его рук, без него самого. Он стал моим кислородом, а я, кажется, совсем в нем растворилась…
Глеб отстранился, разрывая безумное наваждение.
- Не так. Не здесь. И не сейчас, - колоколом, оглушающим звоном застучали его слова у меня в ушах.
Он что-то говорил, но я не слышала, не понимала, - слова слились в какой-то странный шум. Ничего, кроме того, что он меня отвергает. Меня будто со всего размаху ударили по голове."
"Не видя ничего вокруг, как в плотно сгустившемся тумане, я на негнущихся ногах отправилась домой.
Какая жуть! Какой позор! – мое лицо захлестывало огнем. Получается, я пришла, чтобы предложить себя ему, а он отправил меня обратно! О, Боже!
Хотелось спрятаться подальше. Залезть под одеяло с головой и больше из-под него не вылезать. В идеале – никогда. Можно было, конечно, поехать к себе и вообще больше никогда не видеть Глеба и не вспоминать о собственном позоре, но это было выше моих сил.
Конечно, я понимаю, что все это не может длится вечно. Но пусть еще побудет.
