Девушка оказывается в теле красивой и богатой женщины, которую все ненавидят. Ей предстоит разобраться в причинах враждебности окружающих, найти свое место в новом мире и понять, что скрывается за маской светской красавицы. А может быть, переписать свою судьбу полностью.
А он уже устал держаться на носках, пытается незаметно переступать ногами, мышцы начинают подрагивать.
Отстегиваю наручники, парень облегченно встает на полную стопу.
- Походи, - говорю ему, - и руками подвигай, чтобы восстановить кровообращение.
- Это ведь не все, да? – спрашивает он.
- А ты бы хотел, чтобы все?
- Нет, я… я бы хотел продолжения.
- Ну-ну, - улыбаюсь я. Не ошиблась – ему нравится то же, что и мне.
- А теперь снимай штаны.
Невероятно вкусно смущаясь, он стягивает свои джинсы, потом трусы. Ну, да, наши-то парни белье не носят.
- На кровать ложись.
Ну, специально козлы я не приобретала, кровати, как на Венге, здесь тоже нет. Обойдусь подручными средствами.
Подкладываю под бедра сложенное в несколько раз большое полотенце, чтобы выпятить незагорелые ягодицы. «Стесняшка», - хихикаю про себя.
- А теперь пощады не жди, - полушутя, полусерьезно говорю я. Но потом все же добавляю:
- Можешь остановить меня, если будет плохо.
Не нужен мне сердечный приступ или что еще с непривычки, если я вдруг увлекусь любимым делом.
Вначале я его разогревала флоггером. Сколько различных девайсов мне пришлось купить, подбирая коллекцию с нуля! Но что делать, абсолютно незаменимые в хозяйстве вещи!
Кожа ягодиц приобрела приятную розоватость, и тогда я взяла основной инструмент. Рука у меня натренированная, не устает, и вторая работает почти так же хорошо. Кир – молодец, не издал ни звука, не дергался. Только дыхание я начала слышать через некоторое время, да мышцы ягодиц непроизвольно вздрагивали. Нет, от первых ударов он все же вздрогнул, вцепился пальцами в покрывало.
Удары ложились ровно, вначале серия по одной ягодице, потом по другой, потом снова чередовались. Постепенно кожа начинает пылать. Я уже дала ему достаточное количество ударов, столько, как и в клубе, когда тот мужчина уже не мог терпеть. Мой – молчит, терпит. Я останавливаюсь, провожу руками по горячей, чуть опухшей коже. Он вздрагивает, зарывается лицом в покрывало. Подсовываю ладонь ему под щеку и приподнимаю: мокрое, плачет. Видимо, даже не понимает, что слезы текут.
- Хватит? – спрашиваю его.
- Нет, до конца, - хрипло отвечает он.
- До чьего конца? – задаю риторический вопрос.
Ну, что же. Вроде, живой. Кожу я не порвала. Зато я теперь точно злиться долго не буду – выплеснула на него гнев впрок. А он… что-то он тоже получает, или, возможно, себе доказывает.
На уже настеганную кожу удары ложатся больнее, а я не даю передышки, не даю опомниться.
