Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
А ты здесь…
– Я…да, – произношу шепотом, когда в висках набатом бьет сказанная им фраза «собирался кинуть вещи».
Здесь? В этом домике?
А в какой комнате?
– Воу-воу! Вот это сюрприз! Привет, крошка! – между мной и Пашей неожиданно резко вклинивается Лука. Широко и лучезарно улыбаясь, он выглядит так, будто в самом деле получил долгожданный подарок. – Если ты сейчас скажешь, что мы будет ночевать в одной комнате… – он поигрывает бровями, – то осчастливишь несвятого Луку, – театрально прижимает ладонь к сердцу и улыбается.
Боковым зрением вижу Пашу. Его взгляд тухнет, теряя былую теплоту, а по щекам перекатываются желваки, когда цедит сквозь стиснутые зубы:
– Рязанцев, заткнись…
Мы втроем оборачиваемся на голоса, которые залетают вместе с прохладным воздухом с улицы через распахнутую входную дверь.
Соня и Семен останавливаются на пороге. Взглядом она сразу находит Пашу. Семен не отрывает взгляда от нее. А я…я ретируюсь прежде, чем узнаю, где будет коротать эту ночь Паша.
Извинившись и пожелав всем приятного вечера, я тороплюсь туда, откуда доносится громкая музыка и где, судя по всему, разгорается безудержное веселье.
Глава 33.
Паулина
– Ты уверена? – моего виска касается горячее дыхание, отчего коротко вздрагиваю. Замерев, смотрю прямо перед собой, на парня, который сегодня ответственный за напитки. Секунду назад он намешал мне коктейль, и у меня нет основания ему не доверять. К нему очередь. За пойлом, в котором алкоголя больше, чем газировки. Но если сама королева Рязанцева пьет «из его рук», значит, и мне опасаться нечего.
Беру себе время на восстановление сбившегося дыхания. Использую всю силу воли, которая во мне есть, чтобы не растянуть губы в глупой улыбке.
Если бы на мне не было столько одежды, Волков, который стоит за спиной и таранит горячим дыханием затылок, смог бы разглядеть миллиард рассыпанных по телу мурашек. Это его голос стал так на меня действовать.
Набрав полную грудь воздуха, поворачиваюсь и говорю:
– Это уже второй, – демонстрирую ему стаканчик, подняв подбородок.
Мои щеки пылают. Их словно горчицей натерли. Я жадно рыскаю глазами по лицу Паши. М-ммм… он такой красивый. Такой красивый, с ума сойти можно! Кажется, я и сошла. Густая челка упала на лоб, в глазах – дьявольская лукавая свистопляска. Я смотрю на него и любуюсь! Даже тогда, когда он с усмешкой косится на стаканчик в моей ладони.
Что? Мне восемнадцать! Я уже взрослая!
Я не хочу, чтобы он видел во мне ребенка.
