Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
Эту самую грудь!
Пашка, крупно вздрогнув от моего вопля, резко отпускает, и я, пользуясь моментом, подскакиваю с кровати. Впопыхах одергиваю застрявшую на поясе майку для сна. Так сильно тяну вниз, что сверху чуть не вываливается ничем не примечательная, по мнению Волкова, грудь. Возможно, он именно поэтому вновь так завороженно пялится именно туда своими сонными, еще мутными глазами. Словно пытается разглядеть.
Заливаюсь бордовым. Черт!
– Что ты творишь? – рычу на него, обнимая себя одной рукой, а второй вырубая наконец будильник.
– Ничего, извини, – недовольно рычит в ответ, повышая тон и снова падая на кровать.
– Ты на кухне должен был спать!
– Лень было стелить. Я устал вчера как собака. А че такова? Ничего же не произошло…– ворчит, накрываясь с головой одеялом и переворачиваясь на другой бок. – Постелила бы в кухне, и я бы не пришел, – долетает вдогонку из-под одеяла.
Ничего не произошло?
– Ты…! – я хочу предъявить этому соне, что он только что тыкался в меня своим стояком, но вдруг понимаю, что не в силах такое произнести.
– Кто бы говорил, – доверительно вставляет Волков.
– Полез ко мне в душе – «а че такова?», – перечисляю его грехи, пока достаю из чемодана нужную одежду, – спать приперся – «а почему нет?». И как только твоя девушка тебя терпит?!
– Нет у меня никакой девушки, – зевает Пашка под одеялом.
– Мне плевать, как именно вы друг друга называете, – отбиваю, выходя из спальни с горкой вещей. Переоденусь в ванной и пора бежать в универ.
– Лина, постой, – прилетает в спину.
Оборачиваюсь.
Растрепанный Паша сидит в постели и смотрит на меня, сонно улыбаясь. Шкодный, до кома в горле домашний и без капли раскаяния в зеленых, как морская волна, глазах. Сползшее одеяло прикрывает только его бедра и ноги, отчего я вижу загорелый развитый торс. Все это сбивает меня с мыслей и провоцирует легкий румянец на щеках.
Боже, ну почему он… Такой?!
– Я знаю, что вы успели познакомиться с Софией. Она…мне сказала, что приходила вчера, – говорит Паша, немного растерянно ероша пятерней свои волосы, а я часто моргаю, пытаясь напомнить себе, что пускать на него слюни мне категорически запрещено! – Представляю себе эту картину, – тихо хмыкает он.
Да уж! Ее бодрая «тройка» теперь как мозоль у меня в глазах.
