Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
– Да он чистый, чего ты?! – возмущается, замечая, как я кривлюсь.
Боже…идиот.
Покачав головой, тяжко вздыхаю, и в этот момент до меня доходит, что Паша стоит передо мной с голым торсом. Спортивные штаны низко сидят на его бедрах, фактически болтаются, и темная шерстяная полоска, убегающая под резинку грязных штанов, привлекает мое внимание.
Сглатываю вмиг образовавшуюся сухость во рту.
– Ничего, – грубо буркаю в ответ. Злюсь на себя за то, что этот гаденыш хоть и чумазый, но чертовски привлекательный, а этот ворс, ныряющий в штаны…О, ну нет! Неужели я об этом думаю?
– Ладно, справишься тут дальше сама, – Волков машет на плиту и разворачивается, являя моему взору свою круглую упругую задницу, выглядывающую из крупномасштабной дырки.
Ох, черт!
– Волков! Это что, в столице так нынче модно? – окликаю парня, вынуждая обернуться и вопросительно посмотреть на меня.
Взмахиваю шпателем и круговыми движениями указываю на его задницу.
– А, да. Тренд такой, – Паша растягивает губы в дурашливой лукавой улыбке, которая до сумасшествия ему идет.
Дурак! Тысячу раз дурак!
Хохотнув про себя, возвращаюсь к злополучным котлетам.
Да-ааа…Смотрю на угольки и плакать хочется. Этот куриный фарш я вчера доставкой заказала. Хотела сегодня после института по-быстрому пожарить. И вот что теперь?"
"Отложив шпатель в сторону, достаю вилку и переворачиваю ею котлеты в попытке оценить масштабы бедствия. Ущерб фееричный, поэтому мне ничего не остается, как смахнуть мясной уголь в мусорку и достать из холодильника сосиски.
Разбираюсь с ужином под грохот отдираемой плитки, доносящийся из ванной, и Пашкин низкий голос, пытающийся подпевать включенной Алисе. Поет Волков, объективно, ужасно. У него приятный бархатистый тембр, но совершенно нет слуха. И его душевные завывания в ванной намертво приклеивают улыбку к моему лицу, пока отвариваю нам макароны.
– Сделай громче! – ору ему, доставая зелень из холодильника.
– Любишь эту песню? – отзывается Волков.
– Нет, хочу заглушить твои вопли!
Пашка ржет, а затем просит Алису включить музыку на полную мощность. Нарезая салат, подпеваю уже и я. Безбожно фальшивлю, не вытягивая верхние ноты, но это так прекрасно и весело, когда кто-то рядом поет хуже тебя.
– Паш, иди есть! – зову парня через несколько минут.
Сама же беру кетчуп и усаживаюсь за стол. Мельком бросаю взгляд на часы на микроволновке. Почти семь.
