Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
А значит, Волков скоро уйдет, если верить случайно подслушанному мной разговору. И, кажется, я даже представляю, куда именно он отправится. Я не самый логичный человек на этой планете, но сейчас сложить два и два не составляет труда. Запах жженой резины и машинного масла от него сегодня ночью, его необычная спортивная тачка, разговор про машины и опасный заезд, субботний вечер, его нежелание мне хоть что-то рассказывать…
Он поедет на уличные автогонки, да?!
Кончики пальцев начинает покалывать от взрывного любопытства, а в груди разрастается ни с чем не сравнивай зуд жажды приключений.
Я тоже хочу на гонки! Как в «Форсаже»! Хочу-хочу-хочу! Я никогда не была…
Волков появляется на кухне через минуту и первым делом перехватывает мой лихорадочно горящий взгляд. Удивленно выгибает бровь, молча спрашивая, с чего вдруг я на него так уставилась, а я лишь нервно закусываю нижнюю губу.
Без понятия, как к нему подступиться и попросить взять меня с собой. Я пока обдумываю…
Паша устраивается за столом, пододвинув стул.
– Спасибо, – хмыкает он, берясь за вилку. – Лин, ты прямо такая загадочная, – говорит напрямик, исподлобья сверля меня зелеными глазами и принимаясь за еду. – У тебя такое лицо, будто сейчас попросишь переписать на тебя квартиру как минимум. Мне уже немного страшно…
– О, нет, до этого не дойдет, не переживай, – нервно улыбаюсь я, елозя на стуле.
– Что? Куда? – он непонимающе хмурится.
– На гонки. Сейчас. Паш, ну пожалуйста! Я очень хочу, я никогда не была! – начинаю тараторить, молитвенно сложив руки.
Пашка растерянно моргает, уставившись на меня.
– Да откуда ты узнала вообще?!
– Услышала твой разговор с каким-то Лукой. Я не специально, так вышло! Пашенька, ну пожалуйста! Я буду как мышка! Я тебя очень прошу!
– И вдруг я сразу «Пашенька», – фыркнув, щурится Волков.
– Паш… – шепчу сдавленно, больше ничего не добавляя. Это провал. Мечты разбиты.
Его слова прозвучали так ультимативно, что убивают всякую надежду на то, чтобы он вдруг передумал.
