Утро понедельника — и я уже задыхаюсь в собственном доме из-за невероятно отвлекающего сериала. Вчера решил посмотреть одну серию, но это привело к четырем часам ночи просмотра. Теперь мне нужно срочно одеться и выглядеть прилично перед новым днём, чтобы не потерять рабочий день....
Уже уехала значит, а я что-то уже не хочу тащиться в школу пешком. Чёрт, надо было сразу соглашаться.
Итак, привет автобусным остановкам, это снова я. Проторчав пятнадцать минут и попрыгав как пингвин с одной ноги на другую, я всё-таки дождалась своего автобуса. Но мне пришлось стоять, так как все сидения были заняты. Утром я проснулась с мыслью, что сегодня замечательный день, но сейчас, ехав в ад на этом старом жёлтом корыте, моё хорошее настроение улетучивалось.
В школу я не шла, а бежала, всё-таки минус шесть градусов — это стимул для утренних пробежек.
В коридорах было полно народу. В кабинете тоже были почти все. Даже Алиса уже сидела за нашей партой.
— Привет, — я дала ей «пятюню» в знак приветствия.
— Ты чего-то сегодня поздно, — сказала она, пропуская меня на место возле окна.
— На автобусе добиралась просто.
В кабинет вошел Кастильский, держа за руку ещё одну мою одноклассницу.
После той ночи, когда мы с ним занимались сексом, прошло уже три недели. Уходя из его дома, я представляла себе, как он будет кричать, что я не восприняла это всё всерьёз, будет пытаться помириться со мной и объяснять всё насчет его невесты, но нет, этого ничего не было. Одновременно меня это и удивило и ранило. Это означает, что я вошла в список его «девочек на ночь», раз он потом даже не пытался со мной поговорить.
— Он пожирает тебя глазами, — прошептала Алиса, когда он проходил мимо.
— Пофиг, — отмахнулась я от нее.
— Мне-то не гони, — Нестерова закатила глаза, — а я сразу говорила, что тебе надо было его выслушать, возможно, не мучились бы так.
— Не знаю, как он, а я уж точно не мучаюсь.
— Ну да, ну да.
В класс зашла учительница, тем самым спасая меня от этого разговора. Я пытаюсь забыть Артёма, но очень тяжело это делать, когда он прожигает глазами мою спину, лучшая подруга всё время спрашивает о нём, и в коридорах вечно слышишь о его новых выходках.
— Меньшикова, вы зачем карандаши ломаете? — спросила у меня учительница.
— Простите, Татьяна Васильевна, нервы что-то шалят, — сказала я, пытаясь успокоиться.
