Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
— Уф, какой прикид, личинка, — глумится Кирилл, пока я, едва сдерживая слезы унижения, прохожу мимо них. — Зачетная из тебя получилась медсестра.
— Я бы вдул, — прилетает с противоположной стороны коридора.
— Раскрой халатик!
Грубости сопровождают весь мой путь до конца коридора и выхода на лестничную клетку, но я так и не позволяю себе заплакать."
"Пусть не думают, что сводному братцу удалось сломать меня. Я еще заставлю его поплатиться!
5
Эта чертова сводная сестра несовместима с жизнью.
© Кирилл Бойко
Переступив через порог парадной двери, cваливаю на пол сумку с формой.
Резко дергаю баул обратно на плечо и, перемахнув размашистым шагом гостиную, уже хватаюсь рукой за перила лестницы, как в спину прилетает приглушенный рев.
— Ты что, сукин ты сын, вытворяешь?
Медленно оборачиваясь, сталкиваюсь с перекошенной от ярости рожей «папочки».
От сукина сына слышу!
— Что не так? — подаю голос, хотя понимаю, что лучше бы мне молчать.
— Ты еще спрашиваешь? — орет громче. — Варвара мне все рассказала, мерзкий ты гаденыш! И не смей мне тут корчить святую невинность!
В моей груди будто турбина раскручивается.
Что, блядь? Рассказала? Тупая выскочка еще и стукачка?
Мелкая гнида.
— Что ты молчишь? Теперь молчишь? Отвечай за свои действия!
Мои собственные глаза заливает такая злоба, не сразу вижу, что «папочка» трясет передо мной сложенным вдвое ремнем.
Чё за чухня, блядь? Вообще ополоумел старый осел?
— Отвечай, сказал! Как ты посмел это сделать, если я велел тебе относиться к ней, как к сестре?! — горланит так, что впору оглохнуть.
На хуй себе эту «сестру» натяни!
— Она лезла, куда не следует. Я ее проучил, — выдаю на контрасте чрезвычайно спокойным растянутым тоном.
— Что же она тебе сделала?
Еще я, блядь, тебе не докладывал!
— Ничего, — выдаю едко после шумного выдоха. — Ты сам учил меня бить первым.
Едва последний вопрос покидает мой рот, отец, закусывая губы, размахивается и разъяренно лупит меня ремнем по голове. Не успеваю толком увернуться. Прилетает сначала по уху, а секунду спустя по плечу. Третий замах ловлю ладонью и дергаю кожаную плеть на себя, заставляя «папочку» шататься, будто сухое дерево. Сила, безусловно, на моей стороне. Отец попросту не ожидал, что я посмею вырвать орудие экзекуции.
