Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
Ну зачем я так сделала? Ну как я могла? Я? Я? Что на меня нашло?
За все свои восемнадцать лет мне ни разу не доводилось применять физическую силу против другого человека. Это противоправно и антигуманно относительно любого живого существа. Даже если это существо — невыносимый, жестокий, аморальный, придурковатый сводный брат!
Ух…
А тут еще… Эта ситуация с отчимом…"
"Нет, мне решительно хочется умереть. Иначе я это не переживу.
Вчера примчалась домой и, как ненормальная, принялась ждать Кира. Столько слов сложила, столько раскаяния перенесла… До двух часов ночи не спала.
Устав от самокопания, поднимаюсь с кровати. Быстро убираю постель и иду умываться. А когда выхожу из ванной, даже до гардеробной дойти не успеваю. Дверь в мою комнату открывается и с грохотом влетает в стену. Взгляд Кира, будто оптический прицел мощнейшего и опаснейшего оружия, моментально находит меня и замирает.
Я тоже замираю.
Пытаюсь понять его настрой. Неужели он все еще желает меня убить?
Смотрю на него, не моргая.
Бойко же продолжает смотреть на меня.
Не знаю, сколько по времени длится этот обмен. Я и вдыхаю лишь тогда, когда ощущаю в этом крайнюю физическую необходимость. Резко тяну кислород, сжимаю дрожащие ладони в кулаки, пячусь и напряженно вытягиваюсь, пока Кирилл не приказывает:
— Не двигайся, — и шагает на меня.
Мое тело стопорится. Но отлипший от нёба язык хотя бы обретает способность формировать звуки.
— Прости меня, — решительно выговариваю, глядя Киру прямо в лицо. — Я не знаю, как так получилось… Мне очень жаль. Правда. Очень-очень жаль!
Он останавливается примерно на расстоянии вытянутой руки от меня. Прищуривается и смотрит с такой удушающей злобой, будто готов разорвать меня на куски.
Впервые думаю, что слишком высоко замахнулась, вообразив, что могу с ним тягаться.
— Забили, — отзывается, когда я чуть не теряю сознание от страха.
И я с облегчением выдыхаю. Даже улыбаюсь. Странно, что он не отражает эту эмоцию. Смотрит на мои губы дольше, чем того требует ситуация, но должным образом не реагирует. Напротив, сужает глаза и сжимает челюсти, будто один мой вид его раздражает.
Ладно… Он просто не такой, как все. Я способна это пережить. И помочь ему по-прежнему обязана.
— Едешь со мной?
Этот вопрос удивляет сильнее всего прочего.
