Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
— А ты, братец, как я погляжу, не только остряк. Еще и рифмуешь!
— Я все могу, — снисходительно уверяю ее.
Она прищуривается. Я тоже.
— Моя юбка, по крайней мере, еще на мне, — бросает эта заноза, намекая на общипанную задницу Довлатовой. — Не хочу обижать твою девушку. Уверена, это твоя вина. Ведешь себя как животное, — чеканит каждое слово. Аж от зубов отскакивает. — Мерзко."
"— Слушай, центурион, ты сцены не попутала? — надвигаюсь инстинктивно. Не собирался ведь к ней приближаться. Блядь, да я вообще не планировал к ней когда-либо подходить! Уперлась она мне… — Может, тебе табуретку подать? А то не вставляешь.
А потом происходит то, что иначе, как сдвиг в солнечной системе, не назовешь. Эта инфузория со своей орбиты срывается и, замахиваясь на мою, хлещет меня ладонью по роже. Хлещет и тут же с ебучим сожалением одергивает руку.
— Я не хотела тебя бить… — шелестит рвано.
Только у меня уже забрало падает. Глаза кровью заливает, когда в мозг заторможенно прокрадывается осознание — она меня ударила.
И дело не в том, что пол-академии это видели. Хотя и в этом тоже… Сам факт того, что это произошло. Я даже заговорить не могу.
— Ты сам виноват, но… — остаток ее тарабарщины до меня не доходит.
«Ты же сам виноват. Не надо было меня злить. Только не вздумай в больнице чесать какую-то ерунду… Ты меня понял? Скажешь, что упал. Ты сам виноват…»
Только шагаю к ней, кто-то из своих с разбегу на спину заскакивает.
— Стой, мать твою… — узнаю голос Чары. — Выдохни. Выдохни. Продышись. Это же девчонка!
И что с того, что девчонка? Именно ее я и хочу убить!
— Выдыхай, Бойка. Выдыхай.
Внутри что-то и правда сокращается. Сворачивает обратно раздутые мышцы. Возвращает на место кости.
