Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
Во всем первый.
— Да-да-да, — поддакиваю и киваю. — Приятнее всего будет сделать тебя на соревнованиях!
— В какой лиге ты участвуешь? — фыркает, явно рассчитывая услышать какую-нибудь ерунду.
— В той же, в которой будешь ты.
На лице Кирилла появляется очередная презрительная ухмылка.
— Я четвертый год побеждаю. С таким отрывом, что тебе и не снилось.
— И? Я не пойму, ты сейчас хвастаешься или жалуешься? — возвращаю ему его же нелепую реплику. — Не напрягайся так, а то лопнешь от собственной важности.
— Ты, блядь, доведешь меня…
— Конечно, доведу!
— Вали, на хрен, сказал.
— Вот и пойду!"
"— Вот и иди! — рукой направление указывает.
Когда я не реагирую, внаглую меня разворачивает и толкает к окну. Выбора нет, но прежде чем перебраться в комнату, я, конечно же, оборачиваюсь.
— Спокойной ночи, брат, — выдыхаю, только чтобы позлить его.
— Хуят.
— Сладких сно-о-ов…
— Нет, я тебя точно когда-нибудь прикончу!
7
Слушай, центурион, ты сцены не попутала?
© Кирилл Бойко
— Кира, ты куда так засмотрелся? — сидящая на моих коленях Маринка снова проделывает эту раздражающую хрень — скребет когтем мне по морде.
Резко дернув головой в сторону, ловлю ее загребущую лапу и, выкручивая ей же за спину, грубо толкаю ближе к себе. Узкая юбка задирается выше всяких границ приличия и туго натягивается на бедрах Довлатовой, являя моему воспаленному взгляду полоску красных трусов и стирая, наконец, с сознания маячащую где-то на горизонте чертову сводную сестру.
Стараюсь не замечать эту бесячую личинку в академии, но она, блядь, с тех пор как началась учеба, будто только и делает, что на глаза мне лезет.
Ну, вот опять. Куда летит? Юбка как капюшон кобры раздувается. Или это не юбка… Хрен поймешь. На ногах еще какие-то кислотные подштанники, а этот мохнатый хлам туда-сюда за ветром носится. Перья, бля! Она же не представляет себя птицей? Канарейка, мать ее.
Дай мне кто-нибудь пульт управления от этой киборгши, я бы ее навек остановил. Я б ее…
Моргаю и отворачиваюсь. Вся шея в Маринкиных слюнях, а я продолжаю палить на эту крашеную сороку.
