Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
— Если бы не Чара, удавил бы, — выдаю совсем не то, о чем думаю.
Зажмуриваюсь и отступаю. Не дышу, пока не оказываюсь за дверью спальни.
19
Невыносимо смотреть на нее.
© Кирилл Бойко"
"Третий час ночи, а я все еще сижу за письменным столом. Не хочу ее рисовать, но как только берусь за карандаш, мозг отключается. Рисую, и облегчение какое-то размазывает. Изображаю ее такой, какой хотел бы видеть в реале — няшную и с торчащими сосками. Чтобы в рот мне заглядывала и соглашалась со всем, что скажу. Выполняла любое указание и каждое испорченное желание.
Зачем я это делаю? Почему не могу остановиться?
Я не знаю.
Добиваясь максимального сходства, с маниакальной тщательностью каждую черточку вывожу. Уделяю особое внимание деталям, которые раньше попросту не замечал. Старательно вырисовываю разрез ее глаз, изгиб бровей, идеальную форму губ.
Зачем?
Я не знаю.
Часто и отрывисто дышу над тем, что получается. А затем яростно сминаю и разрываю чертов листок. Безжалостно уничтожаю работу, на которую потратил не меньше трех часов.
Остаток ночи не сплю, а в каком-то бреду провожу. В определенный момент даже кажется, что вижу Любомирову в своей комнате. Меня, конечно, больными фантазиями не раскатаешь. Но… Честно? Задрала эта хрень.
— Ты свихнулся? — психует Чара на следующий день, когда делюсь с ним планами относительно Франкенштейна. — Он всего лишь ебнутый препод. К тому же дряхлый старик. Я в этом участвовать не собираюсь. И тебе не позволю.
— Не позволишь? — сходу бешусь я. — А не много ли ты на себя берешь? Я за себя сам решаю! А ты, если зассал, так и скажи.
— Не праведник, но это, мать твою, уже перебор, — свирепо выдвигает Чарушин. — И ты сам это понимаешь. С тех пор, как появилась Любомирова, будто с катушек слетел!
— При чем здесь она? А? При чем здесь она? — взрываюсь я.
Забывая о том, где нахожусь, серьезно повышаю голос. Не видя берегов, опрокидываю несколько свободных столов, прежде чем, наплевав на возмущения препода, вылетаю из аудитории.
Однако и на этом конфликт между нами с Чарушиным не заканчивается. Каждый день он, будто спецом, то и дело выводит меня на эмоции.
— Кстати, если тебе интересно, мы с Любомировой в течение недели вели переписку в инсте…
— Мне неинтересно, — грубо отсекаю, в надежде, что он вовремя заткнется.
— Лады, — равнодушно соглашается и действительно затыкается.
Только меня самого уже несет. Несколько долгих минут делаю вид, что слушаю лектора. Но в башке уже бурлит.
