Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
Почему она на него не обижена? Он ведь тоже не единожды был активным участником, когда мы ее или этих беспонтовых баранов пристегивали! Неужели простила? Это вообще возможно?
В груди образуется тугой и жгучий ком нервов. Разгорается, расползается по всему периметру, толкается в горло, перекрывает дыхание, обжигает слизистую…
— Хочешь сказать, эта идиотка после всего, что мы ей сделали, спокойно с тобой общается? — как можно презрительнее выдыхаю я по итогу.
Сам себе противоречу… Похер.
Напряженно смотрю на Чару и жду ответа.
— Я извинился, — ухмыляется он.
И замолкает.
Я сглатываю и цепенею, в последних попытках удержать внутри рванувшие наружу эмоции. Не хочу ничего говорить. Не собираюсь рушить дружбу, которой сильнее всего дорожу.
Вдыхаю. Выдыхаю.
Вдыхаю. Выдыхаю.
Медленно поворачиваю к Чарушину лицо.
— И че за темы у вас? О чем вы разговариваете?
Тот расплывается в ухмылке, которую меня какой-то черт подстегивает смазать кулаком. Возможно, Чара прав, и со мной действительно что-то не то творится.
— А о чем можно разговаривать с девчонкой? Пишу ей, что она красивая, что думаю о ней сутками, что «вкрашен» конкретно… — говорит и ржет, будто это, мать вашу, смешно, — по самые яйца в нее.
Если бы я, блядь, мог думать, этот его смех меня бы насторожил. Но я ни хрена не способен анализировать. В голову бросает кровь. Растирая сознание, забивает этой кипучей смесью самые важные точки. Рвет виски.
Не знаю, что там остается молотить сердцу, но оно молотит.
— И… Она ведется? — голос хоть и звучит ровно, садится до хрипа.
— Ага, — беззаботно отзывается Чара.
Долго смотрю на него. И за это время кажется, что долбоебучий пульс пробивает тонкую кожу висков, и все вокруг нас заливает моей реактивной кровяхой.
Несколько раз вдыхаю, первый раз неудачно. Киваю и отворачиваюсь.
— Встречаемся сегодня в половине восьмого, — говорю сидящему с другой стороны Филе.
— Бля, — бросает тот раздосадованно. Однако, как обычно, мгновение спустя выражает боевую готовность: — Ок. Только давай так, чтобы до десяти решили. У меня трансляция.
- Не будешь опаздывать, успеем.
— Когда я опаздывал?
— Всегда. То тебе гриву надо было выполоскать, то с цветом рубашки не мог определиться.
