Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
Таращит на Кирилла глаза. Жаль, лица своего супруга сейчас не видит. На наших с «братцем» глазах несколько оттенков радуги оно перебирает. Пока не достигает того самого насыщенного последнего — фиолетового. Замираю, разинув рот, пока Ренат Ильдарович сбрасывает краски обратно до красного.
С удивлением улавливаю трансформацию внешнего облика Кирилла. Секунду назад он фонтанировал злой иронией и бравировал излишней самоуверенностью. Сейчас же выглядит как настороженный зверь. Кажется, даже хмель его отпускает.
— Не при ней, — едва заметно дергает подбородком в мою сторону.
Только отчиму, похоже, плевать на эту просьбу.
— Я просил тебя не задерживаться! Знаешь, что сегодня важный для нашей семьи день, и что ты делаешь? Не пойми где таскаешься до самой ночи и заявляешься домой в свинском состоянии! — рубит он свирепым тоном. Кирилл молчит, но отчима это, судя по всему, еще сильнее злит. — С шеей что, твою мать? Без следов ума не хватает? Шалавам своим не можешь объяснить? Как ты с этими сосняками среди нормальных людей покажешься?
- Шарфик повяжу.
— Приглуши свой юмор.
— А ты не втирай мне, — голос Кирилл не повышает, но слышится в нем жгучая ненависть. — Сам все знаю.
— Неблагодарный щенок, — со свистом выдыхает Ренат Ильдарович.
— Какой есть. Радуйся, что вообще в этот дом прихожу."
"Отчим шагает к нам, явно намереваясь еще что-то выпалить, но мама вдруг хватает его за руку.
— Ренат, может, не надо? Давай утром поговорим. На свежую голову.
Он смотрит на меня, затем на маму. Пару секунд колеблется. Затем бурно переводит дыхание и, словно ломая себя изнутри, меняет тему.
— Сколько у тебя очков сегодня?
— Будто тебе еще не доложили, — бубнит все так же сердито Кирилл. — Тридцать три.
— Тридцать три, — неодобрительно цокает языком Ренат Ильдарович, хмыкает и замирает, словно отлаженный взрывной механизм. Выдерживает глубокую паузу, прежде чем заорать: — Тридцать три вшивых очка против шестидесяти восьми общих! Всего сорок восемь процентов! Я уж молчу про разницу в одно очко! На своем поле — это позорище! Это нельзя считать победой!
— Ренат, — снова подает голос ошарашенная, как и я, мама.
Кирилл же несколько раз сжимает и разжимает кулаки, но молчит.
— Может, тебе стоит еще больше тренироваться? — не унимается отчим. — Вместо того чтобы шататься ночами где не попадя.
