Автор
Диана — решает проблему заказчика и требует семью ночами в обмен. Изумление и сомнение окружающих смешиваются с желанием уладить дело за семь миллионов. Лицо её друга-отца стало жёстче, черты острее, словно прорезавшиеся благодаря страстям и бедам, к которым она теперь готова обратиться....
Своим предательством Клим отравил наши жизни, развёл на несколько лет по разные стороны.
Сколько боли и зла, сколько обид, глупых поступков и ненависти…
Всё из-за одного предательства.
Мне больше нечего говорить. Возвращаюсь в больницу и просто падаю камнем на диван в коридоре. Опустошенный, выпотрошенный, погрязший во лжи.
* * *Прошло больше трёх суток с момента нашего разговора. Тимура прооперировали, удалили доброкачественное образование. Он пришёл в себя и находится в палате.
Люська уже навещала сына, но без няни, разумеется, обойтись не смогла.
Я к Тимуру ещё не заходил, всё время шатаюсь по больнице, как привидение. Не ел, не спал толком, даже в душ не ходил. Оброс, выгляжу как мертвец.
До сих пор в груди болит. Меня предали или я сам себя предал, когда решил быть благородным, поступить правильно… Это было ошибкой. Меня обвели вокруг пальца, а я был настолько слеп, что не разглядел подставы, но что хуже всего, даже не подумал о предательстве близких людей…
— С сыном всё хорошо, — заискивающе говорит Люська.
— Я безумно рад, что операция прошла успешно. Тимур здоров — и это главное.
— Ты к нему пойдёшь? — интересуется Люся.
Я бросаю на неё равнодушный взгляд и отхожу в сторону. Покурить. Снова.
— Тимур тебя звал. Ты зайдёшь к нему? — снова семенит за мной.
— Пусть к Тимуру его настоящий папаня сходит. Ты хотя бы знаешь имя того трахаря?
— Нет, — отвечает тихо. — Прости. Мне жаль. Я тогда так сильно на тебя разозлилась, что напилась в клубе и не помню, как, с кем…
— Заткнись, ради всего святого.
Сам думаю лишь о том — смогу ли я оставить Тимура?
Прикипеть к Тимуру легко получилось. Я видел в нём своего, хоть злые языки шептали: не похож на тебя, совсем не похож. Я цеплялся за мысль, что не всегда дети идут в отцов, мой — в мамку пошёл.
Оказывается, я там вообще просто мимо пробегал.
Пойду ли я к Тимуру? Да, без вопросов пойду. Чуть позже…
Пока решить пытаюсь, как дальше — без него.
Я попросил заново результаты проверить, для себя. Тимур — не мой сын.
Теперь я точно это знаю, но мысленно отрубить его от себя не получается.
В голове сразу коротит и картинками частит: его первые шаги, его первый, звонкий смех, первое «па-па-па…»
Как это можно вычеркнуть? Как выставить за порог чужого, но такого родного…
— Хан, прости меня. Мне жаль, что у нас так плохо всё вышло, — всхлипывает Люся.
— Врёшь ты. Тебе жаль лишь себя.
