Автор
Диана — решает проблему заказчика и требует семью ночами в обмен. Изумление и сомнение окружающих смешиваются с желанием уладить дело за семь миллионов. Лицо её друга-отца стало жёстче, черты острее, словно прорезавшиеся благодаря страстям и бедам, к которым она теперь готова обратиться....
Но нарочно бросаю в сторону Темирхана вопросительный взгляд. Он терпеливо уточняет:
— Имею в виду, где ты решила пожить, пока я решаю вопрос с Ковалем.
— Опять. Ты не даёшь времени подумать!
— Время ограничено.
— Выбор невелик. Твой дом или твоя квартира. Выбираю второе. Здесь хотя бы нет твоей жены и ребёнка. Надеюсь, что они здесь не появляются?
— Не появляются. И не язви, Ди. Это не твоё…
— Значит, ты меня плохо знаешь. Или считаешь, что мне приятно? Нет, неприятно. Это вынужденные меры.
— И всё-таки приятного тебе аппетита.
Он отвлекается на телефонные звонки, решая текущие и рабочие вопросы.
— Я тебя задерживаю? — спрашиваю в паузе. — Если у тебя есть дела, можешь идти.
— Я никуда не пойду, пока не решу вопрос с тобой. Точка. Если обещаешь быть здесь и не делать глупостей…
— Сидеть в четырёх стенах под охраной.
— Это необходимость, — снова напирает Темирхан.
— Я понимаю. Просто мне это тяжело даётся. Возьми меня с собой?
— На работу? — удивляется Хан.
— Ну, а чем этот вариант хуже того, что ты будешь вдалеке и названивать мне по десять раз за день, проверяя, на месте ли я.
— Я могу приставить охрану.
— Кажется, ты сам говорил, что с тобой в тысячу раз безопаснее…
— Уговорила! — сдаётся Хан, поднимая руки вверх. — Беру на работу. Как маленькую…
— Как-то одно время папа брал меня с собой на работу. Но тогда мне было лет десять, наверное. Мама только ушла из жизни, и папа не хотел оставлять меня одну.
— Знаю, — кивает Хан.
— Видел?
— Ну, я тогда только с задания вернулся и узнал, что Лейла в автокатастрофе погибла. Приехал к другу…"
"Тема разговора прихотливым образом сместилась на мою маму. Внезапно я спрашиваю:
— Ты сильно любил Лейлу? — переплетаю под столом пальцы, сжимая их до боли.
Смотрю прямо в глаза Хану, не видя перед собой ничего, кроме тёмных, расширенных зрачков.
Нужно отрывать пластырь с ран резким жестом — говорят, так будет меньше боли.
— Ди, я уже тебе говорил. Но ты, похоже, мне не веришь, — качает головой.
— Ничего ты мне не говорил. Разговор прервался. И я реально хочу знать, сильно ли ты любил мою маму, как говорил отец.
— Клим тебя против меня настроил крепко и то, что Лейла мне нравилась, тоже не в мою пользу сыграло. Вот только знаешь что, Ди… Если бы я Лейлу любил по-настоящему, то на всё бы пошёл, чтобы сделать своей и на дружбу с Климом бы не посмотрел.
