Автор
Соня вздыхает, глядя на родной город за иллюминатором самолета, словно завороженная воспomинаниями о прошлом. Ее сердце колотится от волнения и радости встречи с друзьями. Однако повод к приезду не слишком веселый — он связан с важным решением, которое она днем наперед не могла быть уверена в правильности. Внезапно женщина рядом выкрикивает предупреждение о спешке, отвлекая Соню от мечтаний....
Похоже, «Хочу тебя навсегда» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Бросив взгляд на идеально-вымытые тарелки, стопочкой стоящие на столе, я бросаю их на пол, чтобы привлечь внимание домочадцев, если они всё ещё не проснулись. Раздаётся отчётливый звон, вперемешку с отборным матом Романа Геннадьевича.
— Шваль! Мелкая подзаборная шваль! — выкрикивает отчим, зажимая рану на руке и поднимая на меня полыхающий адским пламенем взгляд.
Я часто дышу и отступаю назад. Сердце колотится, в венах вскипает кровь.
— Ненавижу, — проговариваю отчётливо. — Как же я тебя ненавижу!
— Ану не двигаться! — командует он.
Я продолжаю отступать. Медленно и осторожно, потому что не уверена, что нас услышали.
— Мать тебя не простит, — отвечаю отчиму. — Ни за что не простит! Отсудит половину имущества и оставит ни с чем!
Я упираюсь в чью-то фигуру позади себя. Выдыхаю. Грохот стоял сумасшедший, мама наверняка проснулась. Но обернувшись, я понимаю, что это не она, а Галя.
— Что здесь происходит? — испуганно спрашивает сводная сестра.
Она смотрит на меня, на осколки битой посуды, которой усыпан весь пол.
— Боже, — произносит, прежде чем скрыться в коридоре.
Сводная сестра отсутствует не больше минуты. Приходит, держа мать под руку. Мне кажется, что Галя испугалась даже больше, чем я. Мелко дрожит и плачет при этом.
— Какого… какого чёрта?! — взвизгивает мама, заметив на полу тарелки.
Я молчу. Жду, что скажет Роман Геннадьевич.
— У мужа своего спроси, — предлагаю матери. — Какого чёрта он полез ко мне?
Родительница обмирает. Безвольно опускает руки вдоль туловища, едва заметно качает головой. Цвет лица становится бледным и будто неживым.
— Рома…
— Она врёт. Нагло и безбожно врёт, — цедит отчим. — Вертела своими бёдрами, заигрывала. Когда я спокойно попросил её вымыть посуду — воткнула мне в руку вилку!
Я захлебываюсь от негодования.
— Ты жалкий ничтожный ублюдок, — проговариваю раздраженно. — Лучше расскажи матери, где гуляли твои руки! Расскажи, как ты всю меня облапал! Грудь, живот! Кто расстегнул пуговицу на моих джинсах? Вилка — это цветочки.
