Автор
Героиня мечтала о сказке под Новый год, но вместо романтической встречи попадает в плен долга. Парень взял деньги в займы, и теперь она вынуждена отрабатывать его долг человеку, который готов потребовать от неё всё. Между ними вспыхивает опасная игра страсти и манипуляции, где нет места мечтам.
Так происходит несколько раз. Практически — так. Меня кормят, разрешают умыться и сходить в туалет, а после опять проталкивают в рот таблетки. Мозг отрубается как по щелчку. Ощущаю себя куклой, покорной игрушкой.
Абсолютный ступор. Рефлексы замедленны. Все происходящее воспринимается точно через вату, едва осознаю окружающие декорации. Но постепенно получаю больше свободы и меньше капсул. Трезвею, изгоняю предательский туман из головы.
Леон игнорирует мои вопросы об Амире. Если и отвечает, то сухо и односложно, без подробностей. Чем лучше мне становится, тем больше и чаще начинаю спрашивать, однако от моих попыток нет никакого толка.
Жив. Разберется. Приедет.
Все речи киллера сводятся примерно к этим фразам. Снова и снова, по кругу, в разных комбинациях. Суть от перестановки данных сочетаний очень слабо меняется.
Леон вручает мне мобильный телефон, предлагает связаться с матерью и, достаточно взгляда на дату, отображенную на дисплее, — мое сердце моментально ухает вниз.
Пятница. Выходит, прошла целая неделя, а я даже не заметила, не ощутила никакого подвоха. Столько дней провалялась в постели, пробыла в состоянии овоща. Кошмар. Чудовищно просто. Столько времени впустую потратила. Идиотка.
Впрочем, сейчас самое лучшее, что я могу сделать, это действительно набрать свою маму и пообщаться с ней. Она там явно с ума сходит в ожидании весточки. Странно только, что не вылетела следом за мной.
— Я написал несколько сообщений, — говорит Леон. — Объяснил, тебе срочно пришлось выехать в другую страну, очень дешевый туристический тур, но роуминг обойдется в солидную сумму, поэтому удобнее переписываться.
— Тут штук сто сообщений! — бегло оцениваю историю мессенджера.
— Входящих больше, — ровно констатирует киллер.
— И что? — пораженно смотрю на него. — Моя мать ничего не заподозрила? Общалась с тобой и не поняла подставу?
— Я изучил ваше прошлое общение, — отмечает без эмоций. — Придерживался сходного стиля.
— Ты… ты читал мою переписку с матерью? — испарина прошибает от возмущения. — А не проще ли было дать телефон мне? Какого черта столько тянул? Пичкал дрянью и держал в кровати?
— Тебе требовался отдых, — заключает совершенно невозмутимо. — Восстановление.
— Я в порядке! — кричу. — Черт раздери! Я в полном порядке. Твою ж…
Осекаюсь и затыкаюсь. Ну да. Пожалуй он прав. В какой-то степени. В очень малой степени. Но прав. И это ужасно раздражает, выводит из состояния равновесия. Прямо вымораживает.
