Автор
Встретив звук стука лодки по воде и громкого выкрика из каюты, я вдруг оказался на корабле, полном незнакомых людей. Там все были спокойны, хотя шум волн не унимался, словно обещая раздавить каждый из нас под тяжестью своей. Проведя несколько недель на этом корабле, я начал осознавать, что каждый здесь — жертва страшной борьбы за выживание....
Перед входом бабушка просит меня сохранить кое-что в тайне и не рассказывать маме.
— Это будет наш с тобой очень важный секрет! — говорит она, а я киваю.
А за оградой парка нас встречает отец. Ещё молодой, почти как на найденных фотографиях. Я смотрю глянцевые свидетельства его желания быть рядом. Я сижу у него на плече, он на корточках рядом, я у него на руках… Помню злое лицо мамы, едва она обняла меня, когда я и бабушка вернулись домой.
— Чтобы это было в последний раз! Или думаете, я не пойму? Да ребёнок весь пропах его запахом! — странные для меня тогдашней слова.
Как я могла это забыть? Последним было фото с могилы мамы, когда я пришла и увидела там цветы.
— Если отец и так жил с матерью, а не здесь, то почему нельзя было всё так и оставить? Ну, если он не мог развестись? — риторический вопрос. — Объяснил бы… Жили же просто так столько времени! И мама бы может, не заболела.
— Не смогла принять, что где-то живёт женщина, называющая себя женой твоего отца. И не одна. — Сказал Тайгир.
— Мама так больше никого и не приняла, почти не улыбалась.
Я не выдержала и разревелась. Слова, что говорила мне мама, объясняя свой выбор, звучали в голове. И делали только хуже! Ведь её предсказание сбылось!
Глава 21.
На следующий день, видно решив, что я достаточно пришла в себя, и ещё раз уточнив, точно ли я этого хочу, Тайгир оставил меня в компании моих новых родственников.
Первым в комнату зашёл Карим, никем другим черноволосый мальчишка с любопытными глазами быть не мог. Следом вошли и девушки, назвать их женщинами у меня как-то язык не поворачивался, даже в мыслях. Впрочем, та, что представилась Фирузой, хоть и считалась совершеннолетней, но на самом деле её взгляд мало отличался от взгляда Карима. Ей всё было интересно, для неё жизнь только-только зажигала все свои краски.
Лейлу я узнала, а вот Зульфия была самой настороженной, смотрела с опаской и старалась держаться рядом с сыном.
— Так, раненным полагается удобство и покой! — поманила я к себе Карима, у которого было загипсованное плечо.
— Я не раненный, я немножко заново поломанный! — засмеялся племянник, как я определила мальчугана. — Потом ещё в бандаже буду ходить, а потом придётся плечо разрабатывать.
— Да, и массаж, и растяжка, и руку тренировать. Зачем ломали? — уточнила я.
