Автор
Катя выбирает "действие" в баре, где подруги обсуждают жестокие вопросы о ее прошлом сексуальных опытом. Она уклоняется от прямых вопросов и лжит из страха раскрыть, что она действительно не имеет опыта сексуального общения. В тот вечер кипит атмосфера жестоких подруг, но Катя решает быть честной....
— на лице профессора мелькает усмешка и он вытаскивает свою пятерню из моей гривы, а я массирую ноющую кожу головы. — Поднимайся, Цветкова.
— Чего? — я мрачно смотрю на него. — Зачем? Мне тут нравится.
Он смотрит на меня, и его взгляд прямо-таки кричит о том, что его терпение иссякает слишком быстро в данный момент.
— Вставай.
— Отстаньте и дайте мне отдохнуть.
Профессор спокойно ставит свой эспрессо на столик. Затем, положив на него ладонь, опирается на нее, нагнувшись ко мне, и я настороженно смотрю на его ледяное лицо прямо перед моим.
— Поднимайся, Цветкова, или я тебя вырублю и вытащу отсюда. — зато слова, вылетающие из этого красивого рта, уродливы до безобразия.
— Да, попробуйте сделать это на людях. — фыркаю я. Не сдвинусь с места, пока не допью кофе и не приду в себя. Я не хочу снова внезапно вырубиться на полпути и выбить себе все зубы или нос.
Профессор немного отстраняется, а затем садится рядом. Шу-ух. Я слышу шорох ткани диванчика, а следом чувствую, как мое тощее тельце медленно сползает к достаточно тяжелому и горячему телу профессора. Теплый запах кофе отдаляется, и я погружаюсь в холодную, тяжелую и мрачную ауру ненормального убийцы рядом со мной. У-упс.
Его рука изящно и почти незаметно проскальзывает по спинке сзади меня. А затем обнимает. А затем он сгибает локоть и это объятие сдавливает мне шею.
Бросив стаканчик с кофе, я хватаюсь за его предплечье, пытаясь оторвать от себя. Вот тварь!
— Цветкова. — слышу я его голос у себя над ухом, пока пытаюсь поцарапать этого психа, состоящего, кажется, из сплошной стали. Даже дергаться больно. Я, блин, не знаю, откуда у него такая силища! Как тиски! Что за чертовы смертельные обнимашки? — Мне хватит несколько секунд, чтобы тебя придушить и унести. Только учти, что от подобного пострадает мозг.
— Я встану и пойду, пустите. — издаю я сдавленное сипение. Дышать я еще могу, но как-то слабенько, и с каждой секундой все реже и реже.
— Скажи мне, почему мне приходится тебя вечно уговаривать?
Я кошу глаза в его сторону. Его лицо очень близко к моему, такое спокойное, что мурашки бегут. Даже не знаю, что ему на это ответить. Уговаривать? Это называется уговорами?
— Мне больно. — произношу я из последних сил.
