В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
– Возмутительнейшая нелепость! – взорвался Ролф. – Что, собственно, вы предполагаете? Что кто-то из нас удалился в свою спальню и тут же выскользнул из дома в завывающий буран и наугад пульнул в полковника?
– Кто-то, доктор, КТО-ТО же пульнул в полковника. Полагаю, вы согласитесь, что этот же кто-то, этот дьявольски умный кто-то, прежде пульнул в Реймонда Джентри на чердаке?
Ни у кого как будто не нашлось подходящего контраргумента, так что он принял их молчание за знак согласия и продолжал:"
"– Ну так вернемся к тому, что можно предпринять сейчас в отношении состояния полковника.
Ответьте мне, доктор, – затем властно потребовал он, – по вашему мнению, мнению такого же профессионала в своей области, как я в своей, так ли я нелогичен?
– Нет, Трабшо, вы не нелогичны, исключая один момент.
– Какой же?
– Вы сами только что назвали убийцу Джентри, предположительно также покусившегося на полковника, «дьявольски умным».
– Верно.
– Так скажите, насколько умно с моей стороны было бы сообщить всем вам здесь, включая и удалившегося на покой скотленд-ярдовского сыщика, что я намерен сделать Роджеру безвредный укол, – и тут же ввести ему летальную дозу чего-либо. Случись затем с полковником что-то, тогда, как вы, разумеется, понимаете, вместо приятного сочного набора подозреваемых остался бы только ваш покорный слуга.
– Совершенно верно, – сказал Трабшо. – Именно то, что я и ожидал от вас услышать.
Если бы следствием стал роковой сердечный приступ, разумеется, ваше положение выглядело бы скверным.
