В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
– И это мое подозрение подкреплялось листком с пометками, который старший инспектор нашел в кармане халата Реймонда, пометками, вспомните, которые были напечатаны на собственной машинке полковника.
Все предположили, будто эти пометки, вне всяких сомнений, доказывали, что мы имели дело с шантажистом. Однако как автора «Ищи убийцу!» меня самое сначала не слишком впечатлила улика, столь беззаботно оставленная к услугам полиции. Если Реймонд действительно намеревался шантажировать нас всех, стал бы он разгуливать по дому с доказательством своей гнусности, столь любезно торчащим из кармана его халата? И так ли необходимо было печатать такие обрывочные пометки на машинке? Да еще на машинке Роджера? Ведь было бы и проще, и безопасней написать их от руки? Но, конечно, не в том случае – и в этом вся соль, – если вы опасались, что ваш почерк могут опознать? Меня все это смущало с самого же первого момента.
Затем Трабшо позволил нам ознакомиться с ними.
Возможно, вы помните, что я прочла и перечла их.
И внезапно я поняла ЧТО. Я увидела в этих пометках нечто, подтвердившее мое подозрение, все более крепнувшее, – что напечатал их не Джентри.
– Что вы увидели? – спросил Трабшо.
– Что я увидела? В буквальном смысле на qui vive[14] меня навело то, чего я не увидела.
– Ну хорошо, мисс Маунт, – сказал полицейский с усталым вздохом отца, уступающего прихоти ребенка в самый последний раз. – Я подыграю вам. Так чего вы не увидели?
– Я не увидела you,[15] – сказала Эвадна Маунт.
Старший инспектор уставился на нее, почти разинув рот.
– Что, собственно, вы подразумеваете под этой нелепостью? – прямо-таки прорычал он.
– Простите меня, – ответила писательница, – просто моя шаловливость дала о себе знать. Попытаюсь держать ее в узде. А подразумевала я то, что не видела «и», букву «и».
Все заморгали на нее в полном недоумении.
– Вы все ведь помните эти пометки. Они ведь не стенографические, а чистая журналисткография.
Взвесьте пометки, относящиеся к Мэдж. Если помните – «MP», несомненно, «Мэдж Ролф», затем тире, затем слова (мерзкое прилагательное я опускаю, никакой роли оно не играет), так, затем слова «misbehaviour[16] в МК» – «МК», естественно, означало «Монте-Карло». Ну а осенило меня в конце концов, что в «misbehaviour» опущено «и».
