В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
В моторе доктора Рол фа Дон рассказал мне о разговоре, который вы вели в этой самой комнате всего лишь через полчаса после того, как они с полковником нашли тело Реймонда Джентри. Он, в частности, сообщил мне о том, как мисс Маунт настаивала, что вы просто не можете позволить себе сидеть сложа руки час за часом, если не день за днем, с трупом на чердаке и в атмосфере гостиной, полной миазмов нарастающих подозрений. Ведь он, кроме того, сообщил мне ее теорию – что логически быть убийцей должен кто-то из вас, теорию, с которой, дамы и господа, я должен согласиться.
"Это заключительное заявление старшего инспектора вызвало всеобщее аханье, будто всем присутствующим было предъявлено новое и неожиданное обвинение, хотя, разумеется, Трабшо всего лишь повторил сказанное ранее Эвадной Маунт. Причина, возможно, заключалась в том, что теперь обвинение исходило не от писательницы, славящейся увлекательно черным воображением, того рода воображением, которое вы ищете и предвкушаете, когда уютно устраиваетесь у камина с детективной загадкой, но от человека, чей анализ ситуации не мог не прозвучать, несмотря на его отставку, со всем авторитетом блюстителя закона.
– Да, – продолжил Трабшо после паузы, – боюсь, вам придется отказаться от утешительной мысли, будто преступник проник в дом снаружи. Я видел тело Реймонда Джентри. И я видел помещение, где его убили.
И еще одно. В кармане его халата я нашел лист бумаги, который неопровержимо указывает, что он занимался шантажом – как любитель или как профессионал, я пока сказать не могу.
Какими загадочными эти инициалы и слова ни показались бы посторонним, они несомненно и значимо воздействовали на разных членов общества, собравшихся под кровлей Ффолксов, поскольку один за другим все они, смертельно побледнев, отшатывались от стола, едва прочитав роковые строки.
Только Эвадна Маунт, то ли будучи более стойкой, чем остальные гости, то ли из-за врожденной склонности всюду совать свой нос, продолжала изучать помятый лист.
Когда она наконец подняла голову, Трабшо сразу заметил, что ее лицо недоуменно нахмурено.
– Что такое, мисс Маунт? – быстро спросил он.
– Ну, я не знаю, – промямлила она почти жалобно.
– Вы не знаете?
– Да, не знаю. Просто… ну, я просто не могу избавиться от чувства, что… что, понимаете, с этой бумагой что-то не так.
