В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
– Да, но я…
– Да?
– Ну, кажется несправедливым… выбрать… вдруг…
– Разумеется, если вы против, то, может быть, сами назовете, кто из ваших друзей заменит вас?
– Но это тоже несправедливо! О, немощь моя! – простонал священник, словно готовый вот-вот расплакаться.
– Ну-ну, мистер Уоттис, – сказал его мучитель мягко, но твердо, – не кажется ли вам, что вы ведете себя немного по-детски? Обещаю, что приложу всяческие усилия, чтобы сделать эту процедуру как можно безболезненней.
Почувствовав не только из-за упрека старшего инспектора, но и по выражению на лицах своих друзей, что он показал себя в довольно неприглядном свете, священник поспешил взять себя в руки.
– Ну хорошо… в таком случае, мистер Траб… то есть инспектор Траб… иными словами, старший инспектор Траб… Трабшо! Полагаю, если вы действительно считаете…
– Да, викарий, считаю, – без запинки перебил полицейский. – Однако, – продолжал он.
– Да? Вы сказали «однако», – снова прервал его священник, и на этот раз его и без того надтреснутый голос совсем надломился.
– Однако, должен я сказать, в свете изложения мисс Маунт событий прошлой ночи – изложения, против которого, как я заметил, никто из вас, присутствовавших там – включая и вас самого, викарий, – никаких возражений не выдвинул, я считаю себя обязанным предупредить вас, что выражение «как можно безболезненней» не следует истолковывать, будто наш разговор никакой боли вообще не причинит. Вы ведь понимаете, что мне придется задавать вам некоторые очень зондирующие, даже некоторые сугубо личные вопросы.
– О-о, я… я просто не знаю, будет ли…
– Вопросы, – гнул свое Трабшо, не склонный более допускать, чтобы стоны священника прерывали его речь, – которые, веди я это расследование официально, я бы задавал вам тет-а-тет, как выражаются лягушатники, в уединении вашего собственного дома или полицейского участка. Но поскольку все, и вы опять-таки в том числе, согласились с предложением доктора, что мои расспросы, повторяю, абсолютно неофициальны…
Тут настал черед Коры Резерфорд перебить его.
– Бога ради, Трабшо, нам все это известно, – резко вмешалась она. – Ну к чему пережевывать эту бюрократическую волокиту? Хватит мэкать и бэкать!
– Терпение, милая дама, терпение, – невозмутимо отозвался Трабшо. – Когда настанет, а он обязательно настанет, ваш черед, возможно, у вас не будет такого желания торопить события.
