В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
– Не имеет ли ваше нежелание продолжать, – спросил он тогда, – какое-то отношение к… – Он снова вынул листок с пометками Джентри и прочел вслух, как он подозревал, значимую строчку: – «KP плюс ЭМ равно КОКА плюс ЛЕС»?
– Д-да, да, возможно, – ответила Кора Резерфорд, несколько секунд поколебавшись. – Проблема в том, Трабшо, тут замешана личная жизнь другого лица, и я чувствую…
– Ах, Кора, просто ответь ему, – резко перебила Эвадна Маунт. – Все равно это же откроется. Не сейчас, так после.
– Ты серьезно, Эви? – сказала актриса.
– Ну конечно же, мерзкий гаденыш. Чем еще это могло быть? Но если у нас будет слово Трабшо, что ничего не выйдет за пределы этих четырех стен, то я готова быть такой же откровенной, как ты.
– Это слово я вам уже дал.
Теперь настал момент, чтобы историю продолжила писательница.
– Ну, видите ли, старший инспектор, Кора и я, мы были задушевными подругами с энного года.
– Чуточную! – сказала актриса. – Куда там чуточную! В ней не хватило бы места и кошку за хвост раскрутить.
– Кошку? – сказала писательница. – Там и мышь за хвост раскрутить не удалось бы.
Внезапно атакованные воспоминаниями о смутном непознаваемом прошлом, доступном только им одним, обе они захихикали, будто две долговязые разбитные девчонки, какими, вероятно, когда-то и были.
– Как бы то ни было, – продолжала Эвадна Маунт, утирая с глаза последнюю ностальгическую слезинку, – я писала свой самый первый роман и…
– Нет! – почти прикрикнул на нее инспектор. – Я настаиваю! Сейчас не время для еще одного из ваших сверххитроумных сюжетов!
– Да успокойтесь! Сюжет вот этого романа я ни за что не посмею изложить в подробностях.
– А? Что вы сказали? – перебил полицейский, невольно заинтригованный. – Так что… э… объясните мне точно, что это был за роман."
"– В том-то и дело. Он не принадлежал к «Ищи убийцу!». В те дни моим честолюбивым желанием было стать литературным гением. Образчиком для той книги послужил «Колодец одиночества» – ну, Рэдклиффа Холла, как вам известно.
