В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
Блаженство!
– А что там наверху-то? – спросила миссис Варли, высыпая в свой чай третью ложку сахара из четырех. – Все еще на взводе, а?
– Еще как! Вот почему они нас внизу и держат – из-за помоев, которые льют. Когда я выходила из гостиной с чайным подносом, эта актриса, Кора, как ее там, обозвала Джентри лживым псом. «Лживый пес» – ее собственные слова, и она прямо их выплюнула! Не хотела бы я повстречаться с ней темной ночью!
– Не повстречаешься, так что забудь, – сказала миссис Варли, которая не могла и дня прожить, не черпая щедрой рукой из своего запаса расхожих фраз.
– Просто такой оборот речи, миссис Варли, ну, то, что называют аллергией.
– Я против аллергий. Добрый простой английский всем годится.
Она задумчиво прихлебывала чай, благовоспитанно оттопыривая мизинец.
– Однако меня удивило то, что ты сказала, как она прямо-таки плевалась. Она всегда казалась мне такой светской и вощеной.
– Вощеной? – повторила Айрис язвительно.
– Айрис! – предостерег Читти. – Выражения.
– Извиняюсь. Только меня смех разбирает, понимаете, как подумаю, чего она выболтала.
– Кто?
– Да так называемая Кора Резерфорд.
– То есть почему «так называемая»?
– А вот. Они все попивали чаек, даже сыскарь, а она… ну, Кора Резерфорд, думала развеселить их одним своим антидотом. У нее этих антидотов хоть отбавляй.
– Я против антидотов.
– Да ну же, миссис Варли! Валяй, Айрис, что случилось-то?
Вся кухня насторожила уши.
– Ну, – сказала Айрис театральным шепотом, – она сидела близко от огня в этом своем меховом шарфе…
– Вот это вещь! – перебила Долли со вздохом. – Я бы умерла, я бы УБИЛА за такой шарф из норки.
– Это не норка, а лиса.
– Это норка.
– Лиса!
– Норка!
– Девочки, девочки, это же, наверное, значения не имеет?
– Верно, мистер Фаррар. Ну, нестерпимо, когда тебя перебивают, а ты еще только начала антидот рассказывать, – сказала Айрис, свирепо глядя на сестру. – Как я собиралась сказать, когда меня грубо перебили, – продолжала Айрис, – она рассказывала им какую-то историю про себя.
